"Журнальныя извѣстія, писалъ онъ, отвлекаютъ меня отъ собственныхъ заботъ, но поддерживаютъ въ лихорадочномъ состояніи. Я просто боленъ -- тоска! Спасибо дядѣ: онъ меня часто навѣщаетъ. Цѣлую твои руки."
Марью Павловну совершенно успокоилъ интимный и дружелюбный тонъ письма. "Онъ умѣетъ чувствовать горячо", замѣтила она вслухъ, складывая письмо.
Кети сидѣла за работой, подняла голову и вдругъ залилась слезами. Въ одно мгновеніе Марья Павловна очутилась возлѣ нея.
Слезы рѣдко плачущихъ людей возбуждаютъ всегда сочувствіе. Въ семействѣ были холодны къ Кети, но Марья Павловна, увидя ее въ слезахъ, забыла что Кети не внушала теплой привязанности, потому что сама не была на нее способна. Всѣ свои чувства она расточила внѣ семейства, отдавала ихъ людямъ съ которыми дружилась скоро, но не надолго. Новое лицо имѣло для нея такую же прелесть какъ новое мѣсто. Такіе люди какъ она, доживъ до старости, утрачиваютъ способность привязываться даже мгновенно, и вдаются въ денежные обороты, въ финансовыя предпріятія, чтобъ утолить чѣмъ-нибудь жажду новизны и врожденную суетливость.
-- Мнѣ надо уѣхать, Маша, говорила она.-- Я чувствую сама что въ Москвѣ мнѣ не сдобровать.
-- А если Моранжи подумаетъ что ты поѣхала за нимъ?
-- Нѣтъ! все кончено между нами: я получила сегодня письмо. Онъ все забылъ. У него только на умѣ что "ma patrie, ma patrie". Какъ будто одно чувство исключаетъ другое! Все слова. Не дай тебѣ Богъ полюбить человѣка который заставляетъ краснѣть за минуту увлеченія. Я уѣду на этой недѣлѣ, а куда?... сама не знаю, Висбаденъ мнѣ опротивѣлъ. Но вездѣ будетъ лучше нежели здѣсь.
И, обтирая слезы, она поцѣловала сестру. Ея капризы и желчь растаяли въ этомъ потокѣ слезъ. Она просила прощенья у Марьи Павловны, которая не отговаривала ее уѣхать. Къ несчастію онѣ были дружны тогда только когда жили врознь. Кети принялась укладываться. Моранжи, узнавъ объ ея отъѣздѣ, захотѣлъ съ ней проститься. Разставаясь съ нимъ навсегда можетъ-бытъ, она его приняла безъ упрековъ. Послѣднее свиданіе оставило имъ по крайней мѣрѣ хорошее воспоминаніе.
Марья Павловна проводила сестру на желѣзную дорогу и вернувшись къ себѣ, не могла достаточно надышаться спокойствіемъ и тишиной которыя водворились въ домѣ съ отъѣздомъ Кети. Она такъ шумно укладывалась, въ комнатахъ былъ такой безпорядокъ, она до такой степени разстраивалъ всѣмъ нервы въ эти послѣдніе дни! Отдыхая въ спокойномъ одиночествѣ, Марья Павловна подумала съ сожалѣніемъ и нѣкоторымъ страхомъ о суетливой и пустой жизни, которая неслась теперь далеко и безъ цѣли, и день за день проходя безъ пользы. "А что станется теперь съ моею жизнію?..." спрашивала себя Образцова.
Прошелъ длинный лѣтній день, настали сумерки, въ комнатѣ стало душно, скучно, пусто. Марьѣ Павловнѣ хотѣлось-бы броситься на улицу и уйти, пройти нѣсколько верстъ, ходить до изнеможенія. Но куда пойдетъ она безъ цѣли одна?... Она вышла на маленькую террасу, обращенную улицу и освѣщенную газовымъ фонаремъ. Мимо нея катились экипажи и двигались пѣшеходы, и вдругъ мелькнулъ огромный букетъ въ рукѣ молодаго человѣка.