Образцовъ лежалъ на диванѣ. Возлѣ него на столѣ горѣла лампа; нумеръ быдъ просторенъ, и фигура медленно приближющейся женщины не скоро освѣтилась вполнѣ ламповымъ свѣтомъ.
-- Мишель, ты меня не узнаешь? спросила Марья Павловна, она такъ испугалась внезапной блѣдности которая покрыла его лицо что голосъ ея оборвался.
"Она согласна", пролетѣло стрѣлой у него въ головѣ; но первыя слова Марьи Павловны вывели его изъ заблужденія.
-- Я тебя испугала, заговорила она.-- Извини пожалуста. Дядя мнѣ сказалъ что ты боленъ, и я тебя не предупредила.
-- Такъ ты пріѣхала только потому что я боленъ?...
Этотъ вопросъ далъ ей понять что Образцовъ объяснялъ ея неожиданное появленіе не простымъ участіемъ къ его здоровью. Она смутилась въ свою очередь и промолвила:
-- Я слышала отъ дяди....
Они замолкли оба и пережили нѣсколько жуткихъ секундъ которыя не забываются. Образцовъ успѣлъ болѣе или менѣе оправиться. Онъ сидѣлъ на диванѣ, а жена его еще стоялъ у стола.
-- Вотъ сюрпризъ! сказалъ онъ протянувъ ей руку.
-- Что, какъ ты теперь?