Валерія.-- Развѣ справедливо то, что говорятъ о васъ?
Смольневъ.-- Что вы обо мнѣ слышали?
Валерія.-- Что вы долго были подъ вліяніемъ самой увлекательной, но самой опасной женщины, и что отъ этого вліянія вы не освободились до-сихъ-поръ.
Смольневъ.-- Дѣйствительно, я пожертвовалъ этой женщинѣ цѣлыми восемью годами, лучшими годами моей жизни. Но теперь мы разстались и навсегда.
Валерія.-- Вы ее любили такъ долго?
Смольневъ.-- Я даже не любилъ ея.
Валерія.-- Или она васъ любила и вы пожертвовали собой?
Смольневъ.-- Я не хочу поэтизировать себя въ вашихъ глазахъ. Женщина, о которой вы говорите, существо холодное и разсчетливое; я былъ для нея лишней побѣдою, льстившей ея тщеславію. Плохо разсчитывая на глубину моихъ чувствъ и желая удержать меня подъ своимъ игомъ, она обратилась къ дурнымъ моимъ наклонностямъ и хитро вовлекла меня въ жизнь пустую и порочную. Я это чувствовалъ и каюсь въ своемъ душевномъ безсиліи: цѣлыя восемь лѣтъ не умѣлъ освободиться отъ ненавистнаго мнѣ ига... Наконецъ меня выручилъ случай. Вотъ моя исторія -- препошлая, какъ видите.
Валерія.-- Грустная исторія, Смольневъ!
Смольневъ.-- Нѣтъ не пытайтесь оправдать меня. Слишкомъ чувствительны слѣды праздной и порочной жизни. Я сталъ неспособенъ къ жизни дѣятельной; во мнѣ притуплена всякая энергія; меня гложетъ скука...