Валерія.-- Вы слишкомъ-строги къ себѣ; надѣйтесь на будущее...
Смольневъ.-- А еслибъ я не надѣялся, вы бы не видали меня здѣсь, Валерія Николавна. Когда-то я жить умѣлъ, и умѣлъ любить. Эта способность должна во мнѣ воскреснуть. Узнавъ васъ, я понялъ, что во мнѣ еще не все вымерло, что я сохранилъ еще возможность любить все, достойное любви. (Валеріи замѣтно смущена). Что васъ смущаетъ? Вѣроятно, въ моихъ словахъ нѣтъ ничего новаго для васъ. Я васъ узналъ въ кругу друзей, безпредѣльно вамъ преданныхъ, обвороженныхъ неотразимой прелестью вашей доброты. Конечно, это еще не полная вамъ оцѣнка... (онъ беретъ ея руку и удерживаетъ въ своей).
Валерія.-- О другой я и не хлопочу...
Смольневъ (пристально смотря на нее).-- Это равнодушіе или презрѣніе? Вамъ ни то, ни другое не къ-лицу. (Ей будто неловко; она хочетъ освободить свою руку). И какъ вы сегодня хороши! какъ присталъ къ вамъ этотъ непривычный румянецъ! Право, сумасшедшій тотъ, кто усомнится въ будущемъ! Я съ своей стороны пересталъ сомнѣваться со дня моей встрѣчи съ вами.
Валерія.-- Вы вѣрите въ предчувствіе?
Смольневъ.-- Я вѣрю въ увлеченіе, когда оно приводитъ насъ къ ногамъ милой женщины... (Онъ непринужденно опускается къ ея ногамъ. Валерія отодвигается; Смольневъ на нее смотритъ съ удивленіемъ; они оба сконфужены. Молчаніе).
Валерія.-- Сядьте возлѣ меня...
Смольневъ.-- Почему женщины любятъ предисловія?
Валерія.-- Какія?
Смольневъ.-- Подумаешь, право, что можетъ быть что-нибудь оскорбительное въ выраженіи искренняго чувства.