-- Прочти ему твои стихи, сказала Оля.
Оля воображала что я обладаю большимъ талантомъ, но мнѣ было совѣстно и страшно отдавать мои стихи на судъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ хотѣлось до смерти ихъ прочесть, и стихи разумѣется были прочтены. Къ неописанной моей радости Володя ими наивно восхищался и даже выпросилъ у меня нѣсколько стихотвореній чтобъ ихъ показать Виктору.
Намъ такъ хотѣлось болтать что мы болтали обо всемъ; у насъ вышелъ не разговоръ, а путаница, и какъ было весело! Въ двѣнадцать часовъ стукъ кареты раздался на дворѣ и мы простились.
-- Что скажетъ Викторъ о моихъ стихахъ? думала я засыпая.
VII.
Сближеніе съ Володей нѣсколько измѣнило нашу жизнь: на нее подуло свѣжимъ вѣтеркомъ. Володѣ такъ понравился вечеръ проведенный съ нами что онъ возобновилъ свое посѣщеніе при первой возможности, и кончилось тѣмъ что какъ скоро дядя и тетка проводили вечеръ въ гостяхъ, Володя проводилъ вечеръ у насъ. Но наше удовольствіе было испорчено страхомъ: мы постоянно боялись неожиданнаго обстоятельства которое бы выдало нашу тайну, боялись въ особенности чутья
Надежды Павловны, которая любила пошпіонить и доводить до княгини всякое отступленіе отъ заведеннаго порядка.
Мои стихотворенія надѣлали много бѣдъ. Викторъ и Володя прочли ихъ своимъ товарищамъ, и меня расхвалила слишкомъ снисходительная публика. Женщина-писательница была въ то время явленіемъ рѣдкимъ, и на нее смотрѣли съ предубѣжденіемъ. Слухъ о моихъ стихахъ дошелъ до князя. Онъ сказалъ мнѣ разъ садясь за столъ:
-- А о тебѣ идетъ хорошая слава: говорятъ ты пишешь стихи?
Я вспыхнула.