-- Представь себѣ, продолжалъ онъ обращаясь къ женѣ,-- сижу я сегодня у Полибиной, она говоритъ: "У насъ нѣтъ женщинъ писательницъ." А какой-то молодой человѣкъ отвѣ" чаетъ: "Есть одна, но ее еще не знаютъ", и кого же онъ назвалъ? Ее!
-- Ахъ, Боже мой! медленно промолвила тетка покачивая головой.-- Молодая дѣвушка!
-- А ты чего смотришь? Лучше молчи! продолжалъ князь возвышая голосъ.-- Нечего сказать, воспитала племянницъ! Хороши понятія! Хороши правила! Можно порадоваться! Да кто видѣлъ эти стихи? Кому ты ихъ давала?
-- Не помню, отвѣчала я.
Я такъ растерялась что князь, кажется, сжалился надо мной, тѣмъ болѣе что половину вины онъ возлагалъ на свою жену.
-- Я ставлю себя на мѣсто порядочнаго человѣка который бы за тебя посватался, началъ онъ опять понизивъ голосъ.-- Что бы съ нимъ сталось еслибъ онъ узналъ что его невѣста пишетъ стихи?... Ну-ка, молодой человѣкъ,-- продолжалъ онъ обращаясь къ Виктору, который сидѣлъ возлѣ него,-- скажи-ка какими глазами смотрятъ мущины на дѣвушку пишущую стихи?
Неожиданный вопросъ такъ смутилъ Виктора что онъ замедлилъ отвѣтомъ. Я на него взглянула ожидая что у него вырвется насмѣшливое, желчное слово. Можетъ-быть оно дѣйствительно и вертѣлось у него на языкѣ, но Викторъ зналъ что оно ему не обойдется даромъ, и струсилъ.
-- Слышишь? Я у тебя спрашиваю, повторилъ князь.
-- У насъ въ Россіи женщина-писательница конечно рѣдкость, отвѣчалъ уклончиво Викторъ.
-- Я не спрашиваю рѣдкость она или нѣтъ, настаивалъ князь возвышая опять голосъ.-- Я спрашиваю какое мнѣніе порядочнаго человѣка о такой женщинѣ?...