Мнѣ стало страшно, однако я отвѣчала:
-- На все... Еслибъ я была одна, я бы пошла на все.
-- Нѣтъ! она съ ума сошла! повторилъ Володя, обращаясь къ сестрѣ.
Оля приняла видъ важнаго достоинства, который меня бѣсилъ и ясно доказывалъ что она не одобряетъ моихъ намѣреній.
-- Наконецъ, продолжалъ Володя,-- если ты не боишься ни гнѣва отца, ни свѣта, ни родныхъ, не забудь что они могутъ обратиться къ закону.
-- Къ закону! повторила я съ ужасомъ.
-- Да! подтвердилъ Володя, обрадованный что нашелъ возможность напугать меня.-- Вы еще малолѣтнія по закону, и пока Олѣ не минетъ 21 годъ, вы не имѣете права располагать собой.
Вмѣшательство закона въ мои попытки на независимость не приходило мнѣ въ голову; надежды мои были уничтожены однимъ словомъ. Я поспѣшила скрыть свое безсильное негодованіе, и ушла въ корридоръ чтобы наплакаться на свободѣ, сѣла на сундукъ стоявшій вдоль стѣны, и зарыдала.
-- Кто тутъ? спросилъ чей-то голосъ.
Я такъ испугалась что не скоро его узнала.