Сердце мое уже начинало смягчаться, и вдругъ во мнѣ какъ молнія мелькнула мысль. Володя кончитъ свой университетскій курсъ черезъ нѣсколько мѣсяцевъ и будетъ свободенъ....
Я зажгла спичку и при вспыхнувшемъ огнѣ увидѣла что Оля стоя на колѣняхъ молится.
Я бросилась къ ней и обняла ее.
-- Оля! проговорила я съ трепетомъ и радостью человѣка нашедшаго неожиданно философскій камень;-- Володя скоро будетъ совершенно свободенъ....
-- Свободенъ?... какъ же это? спросила она, такимъ грустнымъ голосомъ, и съ такимъ безотраднымъ выраженіемъ на лицѣ что меня обдало холодомъ.
-- Да! кто ему дороже, ты или родители? Можетъ ли онъ ихъ любить?
-- Ахъ! что ты говоришь! перебила съ ужасомъ Оля.
IX.
Сцена за обѣдомъ и встрѣча въ корридорѣ сильно подѣйствовали на Виктора. Не зная какъ себя возстановить въ моемъ мнѣніи и чѣмъ изгладить минутную слабость, онъ принялъ со мною невыносимо натянутый тонъ, давалъ частые промахи, и забывалъ даже не разъ законы приличія и общежитія. Между нами установилась мелочная вражда, и мы ее поддерживали колкими намеками. Домашняя жизнь была окончательно испорчена, и становилась несноснѣе день это дня.
Разъ, за чаемъ, въ пріемный вечеръ, я обращалась поочередно къ Надеждѣ Павловнѣ и къ Володѣ, а Виктора не удостоивала ни словомъ, ни взглядомъ. Онъ былъ очень блѣденъ и сидѣлъ въ углу, засунувъ руки въ карманы. Вдругъ онъ всталъ и подошелъ къ столу.