-- Надежда Павловна, началъ онъ,-- вы не знаете что я васъ уважаю отъ всей души; я васъ особенно уважаю съ нѣкоторыхъ поръ.
-- Только съ нѣкоторыхъ поръ? спросила она.
-- Да! къ стыду моему я только недавно оцѣнилъ вашу душевную простоту. Вы не заражеаы сухостью и безсознательнымъ аристократизмомъ тѣхъ женщинъ которыя смотрятъ съ высоты своего величія на простыхъ смертныхъ.
-- Эти женщины остаются по крайней мѣрѣ вѣрны своимъ чувствамъ, и не боятся ихъ показывать, замѣтила я вспыхнувъ.
Викторъ взглянулъ на меня такими недобрыми глазами что мнѣ стало страшно. Глаза у него были небольшіе, сѣренькіе, и сверкали какъ сталь когда онъ злился. Онъ готовился бросить мнѣ въ лицо что-нибудь ужасное. Володя предупредилъ сцену.
-- Викторъ! сказалъ онъ, схвативъ его за руку,-- поди за мной.
Они вышли вмѣстѣ, а я отказалась отъ ужина и ушла на верхъ съ Олей, которая раздѣляла мое негодованіе. Володя зашелъ къ намъ.
-- Твой пріятель отличается, сказала я ему съ горькою насмѣшкой.-- Онъ храбръ только съ женщинами.
-- Я сейчасъ ссорился съ нимъ за тебя, отвѣчалъ Володя,-- но божусь тебѣ что онъ хорошій человѣкъ; ты не знаешь какъ онъ дорожитъ твоимъ мнѣніемъ. Вѣдь ты сама его безпрестанно задѣваешь. Еслибы ты только захотѣла, онъ бы полюбилъ тебя отъ всей души.
-- Я ему очень благодарна, сказала я, не измѣняя тона; хотя мой гнѣвъ нѣсколько остылъ.