Откуда взялась эта фраза, прочелъ ли онъ ее гдѣ или самъ придумалъ, не знаю, но она ему такъ понравилась что онъ ее тутъ же и написалъ въ моемъ альбомѣ. Но альбомъ выхватилъ у него изъ рукъ Нѣмецъ-гувернеръ и прочитавъ преступныя слова взялъ Володю за ухо и потащилъ на верхъ. Меня лишили обѣда, а сестру мою Олю, въ часъ назначенный для отдыха, посадили за работу чтобъ она съ яасъ не брала дурнаго примѣра.
Викторъ былъ годомъ старше Володи и попалъ въ домъ лѣтъ шести. Его взяли чтобы дать Володѣ для поощренія товарища въ классахъ, и такъ ужь при немъ и оставили. Мальчики, какъ дѣти вообще, часто ссорились и обижали другъ друга, но слѣдующій случай ихъ сблизилъ.
Нѣмецъ былъ далеко не въ одинакихъ къ нимъ отношеніяхъ. Викторъ, который былъ неловокъ, неуклюжъ, слишкомъ крѣпко спалъ и много ѣлъ, часто подвергался его насмѣшкамъ. Надъ Володей же геръ Тоде не смѣялся никогда. Володю онъ бивалъ за шалости, но только линейкой по рукамъ, а съ Викторомъ обращался безъ церемоніи, бивалъ его тростью по спинѣ, приговаривая: "Вотъ тебѣ на орѣхи".
Разъ Викторъ попался ему подъ сердитую руку, и натѣшился Нѣмецъ надъ бѣднымъ мальчикомъ, сорвалъ на немъ сердце. Володя не выдержалъ: въ немъ вспыхнула злоба: онъ бросился на гувернера, вырвалъ трость и началъ бить его приговаривая съ ожесточеніемъ: вотъ и тебѣ на орѣхи.
Поднялась страшная суматоха. Володю посадили на цѣлый мѣсяцъ въ темную комнату на хлѣбъ и на воду, а Нѣмца, который кричалъ что честь его оскорблена, княгиня угомонила подаркомъ золотой табатерки.
Эта домашняя драма совершила переломъ въ жизни мальчиковъ. Володя былъ разбитъ, въ немъ замерло все. Въ продолженіи мѣсячнаго заточенія Богъ знаетъ что въ немъ вспыхнуло еще не разъ и заглохло завсегда, и что бы съ нимъ сталось еслибы Викторъ къ нему не привязался съ горячностью страсти. Съ тѣхъ поръ Володя привыкъ повѣрять ему тѣ чувства въ которыхъ не смѣлъ до этой минуты сознаться предъ собой. Викторъ признался ему первый въ ненависти къ Нѣмцу и къ той жизни которую они вели подъ родительскимъ кровомъ. Сначала Володя его слушалъ со страхомъ, пробовалъ даже оспаривать, но слова Виктора пробудили и въ немъ полное сознаніе собственныхъ чувствъ, сознаніе тѣмъ болѣе горькое что силы были подавлены, борьба была невозможна. Володя покорился судьбѣ, а Викторъ выучился хитрить и не разъ выручалъ изъ бѣды своего товарища какою-нибудь дипломатическою уловкой.
Что касается до Нѣмца, онъ пересталъ драться, за то давалъ полную волю своему краснорѣчію, честилъ своихъ воспитанниковъ разбойниками, грубыми русскими натурами и т. п.
IV.
За годъ до ихъ вступленія въ университетъ мы пріѣхали къ княгинѣ.
Насъ воспитывала ея тетка, родная наша бабушка, воспитывала строго, холодно, сухо, однако любила насъ, упрочила за нами небольшое состояніе и заботилась о насъ по-своему. Система воспитанія была основана на урокахъ рисованія, танцевъ и французскаго языка; мы имъ владѣли мастерски; за то русскому не учились. Вести разговоръ по-русски было совершенно для насъ невозможно.