Выпалъ наконецъ и на мою долю праздникъ. Ожидали Каратыгина въ Москву, и Прасковья Александровна обѣщала что повезетъ насъ въ театръ, гдѣ я видала одни только оперы и балеты.
Въ ожиданіи новаго для меня наслажденія я не спала по ночамъ и негодовала на равнодушіе Оли. Но ей было не до Каратыгина. Ижорскіе собирались на карточный вечеръ, а Володя къ намъ.
Въ день перваго представленія, я начала одѣваться какъ только встали изъ-за стола. Я отъ радости дрожала какъ въ лихорадкѣ и караулила Прасковью Александровну у окна. Въ семь часовъ она заѣхала за нами.
Говоръ партера доходилъ глухимъ гуломъ до белъэтажа. Я смотрѣла сверху на эту массу людей волновавшихся въ ожиданіи одного человѣка, и сердце мое билось пои мысли что я увижу этого человѣка.
-- Что ты? Тебѣ холодно? спросила Прасковья Александровна, замѣтивъ что я дрожала.
Я покачала отрицательно головой, не отрывая глазъ отъ занавѣса. Наконецъ онъ взвился, и вотъ вошелъ король Лиръ съ короной на головѣ, со скипетромъ въ рукахъ и сѣлъ на тронъ.
Я бы не вполнѣ довѣряла своимъ тогдашнимъ впечатлѣніямъ, еслибъ ихъ не оправдали въ послѣдствіи люди оцѣнившіе безпристрастно талантъ Каратыгина. Одинъ Англичанинъ мнѣ говорилъ что ему не приходилось видѣть и въ Лондонѣ лучшей игры. Что до меня касается, я была тогда плохимъ судьей, но помню только что увидѣла что-то поразительное, блестящее, потрясающее воображеніе, и думаю, до сихъ поръ, что нѣтъ возможности передать съ такою яркостью, съ такимъ могуществомъ бредъ, ярость, томленіе оскорбленнаго величія. Мнѣ казалось что этотъ сѣдой, огромнаго роста старикъ былъ дѣйствительно королемъ; что одинъ звукъ его повелительнаго голоса, одинъ взмахъ руки, могли повергнуть въ прахъ толпу собравшуюся у его ногъ, и у меня занимался духъ когда его осыпали оглушительными рукоплесканіями.
Всю ночь я бредила Каратыгинымъ и королемъ Лиромъ. На меня пахнуло геніальностью, у меня было такъ свѣтло на сердцѣ; оно радовалось открытію богатой, незнакомой жизни, заслоненной до тѣхъ поръ вседневною, будничною.
Я видѣла Каратыгина въ роли графа Лейстера, Лудовика XI и наконецъ Кина. Кинъ мнѣ окончательно вскружилъ голову. Я была убѣждена что въ этой піесѣ я узнала лично Каратыгина. Его образъ мнѣ являлся неразлучнымъ съ образомъ Анны Демби.
Можетъ-быть онъ еще не нашелъ своей Анны Демби, думала я, а она ждетъ первой возможности чтобы придти къ нему и сказать: Roméo m'avait fait connaître l'amour...