Вскорѣ послѣ отъѣзда Володи у князя сдѣлался припадокъ давно таившейся въ немъ болѣзни. Доктора убѣдили его ѣхать за границу, но ему не помогли ни воды, ни иностранные медики. Онъ рѣшился зимовать въ Германіи, съ тѣмъ чтобы возобновить слѣдующимъ лѣтомъ курсъ водолѣченья, но въ концѣ января онъ, совершенно неожиданно, объявилъ женѣ что ему надоѣли и заграничная жизнь и безполезное лѣченье, и что онъ возвращается въ Россію. Несмотря на предостереженье медиковъ онъ поставилъ на своемъ. Зимнее путешествіе значительно усилило его болѣзнь, но крѣпкому сложенію суждено было еще долго бороться съ недугомъ.
Я поѣхала съ мужемъ къ Ижорскимъ только-что мы узнали о ихъ возвращеніи, но Оля отложила свой визитъ до поры до времени: она блѣднѣла при одной мысли объ объясненіи съ дядей.
Князь видимо состарился, сгорбился, похудѣлъ. Страданіе придавало еще большую раздражительность его характеру. Все его возмущало, волновало, и ежедневныя обѣдни, вклады въ церковь, милостыни не приносили ни смиренія, ни покоя его душѣ. Выѣзжать онъ не могъ, проводилъ цѣлые дни въ своихъ старыхъ кожаныхъ креслахъ, у окна обращеннаго въ садъ, и читалъ душеспасительныя книги. Безъ жены онъ не могъ обойтись ни минуты и придирался къ каждому ея слову чтобъ оборвать на ней сердце. Княгиня выслушивала попрежнему, въ совершенномъ безмолвіи, брань и незаслуженные упреки, и ухаживала за нимъ какъ сердобольная. Онъ носилъ блузу похожую на пудремантель и застегнутую спереди на пуговицы. Его большой, тонкій римскій носъ казался огромнымъ, ротъ впалъ.
-- Сестра твоя нездорова? спросилъ онъ тономъ который говорилъ: должно-быть такъ, коли не пріѣхала.
Я отвѣчала что Оля дѣйствительно больна и что выѣзды ей запрещены.
-- Она у насъ все Богу молится и постится, вмѣшался мой мужъ;-- я такой дѣвушки и не видывалъ.
-- Такъ-то лучше; должно-быть за умъ взялась, отозвался князь.
Я вспыхнула, но не смѣла возражать.
-- А меня очень занимаютъ проекты о желѣзныхъ дорогахъ въ Россіи, началъ графъ чтобы дать разговору другое направленіе.
-- Занимаютъ?... насмѣшливо возразилъ князь.-- Занимаютъ? Ну и слава Богу! А мнѣ, признаюсь, страшно становится какъ подумаю о нашихъ нововведеніяхъ,-- продолжанъ онъ, обтирая костлявою, желтою рукой бархатный переплетъ Житія Святыхъ Отцовъ.-- Куда ни взглянешь, вездѣ нововведенья. Кажется что благодаря имъ въ Парижѣ опять готовится революція.