-- Ахъ, Боже мой! растянула княгиня, которая не разслыхала словъ мужа:-- у насъ будетъ революція!
-- Меня не перебиваютъ когда я говорю, закричалъ князь,-- да еще съ такимъ вздоромъ! Ты пожалуй разнесешь по знакомымъ слухъ о будущей революціи въ Россіи. Оно, впрочемъ... чего добраго, и не мудрено. Все перевернулось вверхъ дномъ, все.... А мой воспитанникъ-то, Викторъ Николаевичъ, бѣжалъ отъ меня.... Вы слышали? продолжалъ онъ, принужденно улыбаясь. Тоже, новыя идеи.... человѣкъ передовой, а благодарность принадлежность людей отсталыхъ....
Князь и окружающая его сухая обстановка производили на меня дѣйствіе нравственнаго кошмара, сквозь который душа рвалась къ чему-то родному, свѣжему, прекрасному. Мнѣ сдавалось что въ неизвѣстномъ уголкѣ меня ждутъ новыя лица, новыя понятія.
XXII.
Послѣ нашей свадьбы мой мужъ продолжалъ заниматься самъ хозяйственными распоряженіями, но переѣхавъ въ Москву, гдѣ хотѣлъ жить открыто, онъ просилъ меня вступить наконецъ въ мои права и похлопотать о преобразованіи его холостаго хозяйства. Я обрадовалась случаю заняться, принести хоть малую долю пользы, и принялась усердно за дѣло, но къ сожалѣнію выказала совершенную къ нему неспособность. Замѣчательно что между тѣмъ какъ въ насъ преслѣдовали съ дѣтства всякое идеальное стремленіе, наше воспитаніе отличалось совершеннымъ отсутствіемъ практическаго элемента. Я вышла за богатаго человѣка, но мои собственныя средства были болѣе чѣмъ ограничены, однако я не умѣла свести счетовъ, не знала ничему цѣны. Какъ ни совѣстно мнѣ было предъ мужемъ, а пришлось поневолѣ отказаться отъ обязанности которую онъ возложилъ на меня, и ограничиться обѣщаніемъ что постараюсь привыкнуть къ хозяйству.
Меня очень заняло убранство дома, новыя знакомства, и выѣзды. Свѣтъ меня увлекъ, и его оглушающій шумъ заморилъ на время чувства съ которыми я была не въ силахъ совладать. Мы получали ежедневныя приглашенія на балъ, и я пускалась каждый вечеръ въ танцы съ возрастающимъ опьяненіемъ. Со мной сошлись двѣ, три свѣтскія женщины; молодые люди за мной ухаживали, присылали мнѣ букеты и пламенныя объясненія въ любви. Я возвращалась домой на разсвѣтѣ, въ то время какъ Оля собиралась къ ранней обѣднѣ. Живя подъ одною кровлей и нѣжно любя другъ друга, мы вели однако такой различный образъ жизни что находили лишь рѣдко возможность побесѣдовать наединѣ. Я выѣзжала или принимала у себя, а Оля избѣгала чужихъ лицъ. Грустна была ея жизнь, однако она благодарила Бога за скромную, но по крайней мѣрѣ спокойную свою долю. Я занималась собой гораздо болѣе нежели ею, и теперь еще совѣстно вспомнить о той эпохѣ эгоизма и пустоты.... къ счастью она была не продолжительна. Визиты, танцы и наряды скоро утратили для меня прелесть новизны, однако я продолжала ѣздить въ свѣтъ за неимѣніемъ другой цѣли въ жизни: я боялась уединенія, потому что боялась заглянуть въ себя. Никого особенно не желала я встрѣтить на балѣ, но знала что убью нѣсколько часовъ среди веселой свѣтской болтовни, и названіе "femme à la mode" льстило моему самолюбію.
Разъ, натанцовавшись до усталости, я вошла въ боковую комнату, гдѣ былъ устроенъ буфетъ. Тамъ сидѣла старушка которую встрѣчали на каждомъ балѣ какъ неизбѣжную необходимость. Я какъ теперь гляжу на ея дикое шелковое платье, на газовый шарфъ обвивавшійся два раза около ея шеи, на ея сѣдыя букли и большіе черные глаза. Эти глаза уже не въ первый разъ слѣдили за мною своимъ недобрымъ, жесткимъ и живымъ взглядомъ. Рядомъ съ нею, съ порціей мороженаго въ рукахъ, сидѣлъ одинъ изъ моихъ бальныхъ кавалеровъ, который клялся мнѣ постоянно что предпочитаетъ меня любой красавицѣ, и я ему вѣрила на слово. Я выпила стаканъ лимонада и хотѣла уйти отъ непріязненнаго взора уже обращеннаго на меня, но въ дверяхъ уронила браслетъ и нагнулась чтобъ его отыскать на коврѣ. Группа деревьевъ скрывала меня отъ собесѣдниковъ.
-- Эта госпожа кажется на всѣ руки, замѣтила старая дама.-- Черезъ годъ о ней заговорятъ. Мужъ-то вѣдь такъ и просится въ комедію. А она не дурна.
-- Да и не хороша, отвѣчалъ ея сосѣдъ.-- Нѣтъ, она далеко не пойдетъ. Желаніе пожалуй и есть, да руки коротки.
Я вспыхнула отъ стыда и негодованія, и незамѣтно удалилась. Свѣтское злословіе меня оскорбило до невѣроятности, до смѣшнаго.