-- Вамъ не грѣшно его сводить съ ума на старости лѣтъ? спросилъ Викторъ.
-- Перестанете ли вы вздоръ-то говорить? отвѣчала Надежда Павловна съ притворною досадой, и вышла чтобы распорядиться насчетъ самовара.
Ни Володя, ни мы ея не любили: на насъ дѣйствовали непріятно ея угодливость старшимъ, ея претензіи, обидчивость и сухая нравственность. Мы не высказывали ей своихъ чувствъ, но и не скрывали ихъ. Мы ее избѣгали и обращались съ ней очень холодно.
-- Надежда Павловна васъ положительно избрала въ фавориты, Викторъ Николаевичъ, сказала я.
-- Да, положительно, отвѣчалъ Викторъ.
-- А вамъ не совѣстно надъ ней насмѣхаться?
-- Нѣтъ!... Я хоть и посмѣюсь надъ ней, но все-таки обращаюсь съ ней по-человѣчески, и она это понимаетъ.
-- Да, кажется, возразила я запальчиво, и окинувъ глазами все общество,-- кажется никто изъ насъ не позволялъ себѣ обращаться неучтиво съ Надеждой Павловной.
-- Это такъ. Но иногда самый учтивый тонъ значитъ: вотъ мое мѣсто, а вотъ твое.
Я поняла невольно всю истину этихъ словъ и помолчавъ немного возразила: