Жалобное выраженіе на личикѣ ребенка, темные глаза, наполнившіеся слевами, и дрожащій ротикъ тронули бы нѣкоторыхъ людей, и даже Каффинъ не остался вполнѣ нечувствителенъ. Но его единственнымъ шансомъ было запугать ребенка и онъ не могъ позволить себѣ расчувствоваться некстати. Онъ продолжалъ свое дѣло, старательно взвѣшивая каждое слово.
-- О, я не повѣрю этому!-- кричала Долли, пытаясь сопротивляться впечатлѣнію, производимому на нее его строгимъ соболѣзнованіемъ.-- Гарольдъ, ты хочешь меня только запугать. Но я вовсе не боюсь. Скажи, что ты шутишь.
Но Каффинъ отвернулся съ притворнымъ отчаяніемъ.
-- Неужели похоже, что я шучу, Долли,-- проговорилъ онъ съ искусно поддѣльной дрожью въ голосѣ. Онъ еще никогда такъ хорошо не игралъ.
-- Что это сегодняшняя газета тамъ на столикѣ?-- вдругъ спросилъ онъ.-- Дай мнѣ ее, пожалуйста, Долли. "Я долженъ какъ-нибудь справиться съ этой упрямой дѣвчонкой",-- нетерпѣливо думалъ онъ, просматривая тотъ столбецъ, гдѣ печатаются полицейскіе отчеты и гдѣ онъ помнилъ, что читалъ утромъ про злополучнаго почтальона, воровавшаго почтовыя марки съ довѣренныхъ ему писемъ.
Наконецъ, онъ нашелъ и прочиталъ ей вслухъ.
-- Если ты мнѣ не вѣришь, то погляди сама,-- прибавилъ онъ, ты вѣдь умѣешь читать. Видишь теперь, вѣдь эти марки были со штемпелемъ. Ну а твоя вѣдь тоже со штемпелемъ.
-- О, да!-- закричала Долли,-- вся покрыта штемпелями! Да я теперь повѣрила, Гарольдъ. Но чтожъ мнѣ дѣлать?.. знаю! я скажу папашѣ онъ не позволить посадить меня въ тюрьму.
-- Твой папаша -- законникъ, онъ обязанъ исполнять законъ, а не мѣшать его исполненію. Всего менѣе совѣтую я тебѣ говорить объ этомъ папашѣ или ты вынудишь его исполнить свой долгъ. Вѣдь ты не хочешь, чтобы тебя посадили въ темную тюрьму, Долли, гдѣ ты будешь сидѣть одна? А между тѣмъ, если то, что ты сдѣлала, откроется, то ни папаша, ни мамаша, ни сама Мабель нечего не сдѣлаютъ. Законъ сильнѣе ихъ всѣхъ!
Странная и страшная мысль о неизвѣстной власти, въ когти которой она нечаянно попала и отъ которой спасти не могли ее ни любовь родительская, ни семейный кровъ, привели дѣвочку въ неописанное состояніе. Она судорожно ухватилась за Каффина, побѣлѣвъ какъ смерть, напуганная до того, что не могла даже плавать.