-- Вы такъ же виноваты, какъ и онъ. Я вызывалъ его въ судъ изъ-за того гуся и онъ это помнитъ. Вы тоже, помнится мнѣ, помогали ему въ томъ дѣлѣ. Ваша жертва, сэръ, никогда вполнѣ не могла оправиться послѣ того пассажа, никогда, если вамъ пріятно это слышать.
-- Пожалуйста, не называйте вашего гуся моей жертвою. Вы конечно мнѣ не повѣрите, но я такъ же неповиненъ въ томъ оскорбленіи, какъ и въ настоящемъ.
-- Я не вѣрю вамъ, сэръ. Я считаю, что изъ угожденія дядюшкѣ вы очернили мой характеръ. Нѣтъ словъ, чтобы описать такую низость.
-- Согласенъ съ вами. Еслибы я это сдѣлалъ, то вы были бы правы, но такъ какъ я вовсе не имѣлъ васъ въ виду, то знаете ли, м-ръ Гомпеджъ, я желалъ бы, чтобы вы оставили меня въ покоѣ.
-- Я ухожу, сэръ, я ухожу. Я все сказалъ. Вы не перемѣнили мое мнѣніе. Я не слѣпой, я видѣлъ, какъ вы измѣнились въ лицѣ при видѣ меня. Вы испугались меня: какая могла быть у васъ причина бояться меня?
Конечно Маркъ могъ бы удовлетворительно отвѣтить и на этотъ вопросъ, но это не поправило бы дѣла. А потому, подобно многимъ лучшимъ людямъ, онъ долженъ былъ допустить возникшее недоразумѣніе, хотя могъ бы однимъ словомъ разсѣять его. Правда и то, что молчаніе въ этомъ случаѣ нельзя было назвать ни дон-кихотскимъ, ни геройскимъ.
-- Я могу только повторить,-- возразилъ высокомѣрнѣйшимъ тономъ Маркъ,-- что когда эта книга была написана, я никогда васъ не видалъ и даже не слыхалъ о вашемъ существованіи. Если вы мнѣ не вѣрите, тѣмъ хуже для васъ.
-- Благодарите своего дядюшку и свое собственное поведеніе за то, что я вамъ не вѣрю, а я вамъ не вѣрю. Есть извѣстная манера играть словами, которая все прикрываетъ, а насколько я васъ знаю, вы вполнѣ способны на все такое. Я пришелъ, чтобы высказать вамъ, что я о васъ думаю и какъ намѣренъ поступить. Вы злоупотребляете талантомъ,-- дарованнымъ вамъ Богомъ, сэръ, нападая на человѣка, который ничего худого вамъ не сдѣлалъ. Вы подкупленный литературный убійца; вотъ какъ я о васъ думаю! Я не начну противъ васъ процесса, я не такъ глупъ. Еслибы я былъ моложе, то прибѣгнулъ бы въ хлысту, вмѣсто закона. Но въ мои года я долженъ оставить васъ безнаказаннымъ. Но только запомните мои слова: вы добромъ не кончите. Есть справедливость на землѣ, что бы ни говорили, и человѣкъ, начинающій свою карьеру какъ вы, будетъ наказанъ. Когда-нибудь, сэръ, вы будете изобличены! Вотъ все, что я имѣю вамъ сказать!
Онъ повернулся на каблукахъ и пошелъ къ двери, оставивъ Марка съ суевѣрной боязнью въ сердцѣ, вызванной послѣдними словами и досадой на Гольройда за то, что онъ подвергнулъ его всему этому.
-- Нужно опять прочитать эту анаѳемскую книгу!-- подумалъ онъ.-- Гольройдъ чего-добраго задѣлъ въ ней полъ-Лондона.