Кстати будетъ теперь замѣтить, что Винцентъ Гольройдъ былъ такъ же неповиненъ въ намѣреніи изобразить м-ра Гомпеджа въ своемъ романѣ, какъ и самъ Маркъ. Онъ слыхалъ про него отъ Лантгоновъ, но сходство между его воображаемымъ стряпчимъ и крестнымъ отцомъ Долли было ничтожное и совершенно случайное.
На слѣдующій день, когда Маркъ со страхомъ думалъ, что "Иллюзія" вся преисполнена личностями, тяжелые шаги раздались на лѣстницѣ и онъ съ ужасомъ подумалъ, что, быть можетъ, обиженный м-ръ Гомпеджъ вспомнилъ еще что-нибудь обидное и опять идетъ браниться съ нимъ.
Однако на этотъ разъ посѣтителемъ оказался м-ръ Соломонъ Лайговлеръ; онъ остановился въ дверяхъ, изобразивъ на своемъ лицѣ ободрительную, какъ онъ думалъ, улыбку, но благодаря недостаточной упругости его личныхъ мускуловъ, Маркъ не понялъ ея значенія.
-- О! это вы?-- горько сказалъ онъ.-- Милости просимъ, дядюшка. Вы объявили въ послѣдній разъ, какъ я васъ видѣлъ, что слова не скажете со мной во всю жизнь, но если вы передумали, то тѣмъ лучше. Вчера меня облаялъ вашъ пріятель Гомпеджъ, сегодня вашъ чередъ. Будете вы меня предавать анаѳемѣ стоя или сидя? Гомпеджъ совершилъ это, стоя.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я совсѣмъ не затѣмъ пришелъ, мой другъ. Я вовсе не намѣренъ бранить тебя. Забудемъ прошлое. Маркъ, милый мой мальчикъ, я горжусь тобой!
-- Какъ? литераторомъ? Дорогой дядюшка, вы вѣрно нездоровы... или же разорились?
-- Я здоровъ, слава Богу, и не разорился. Но... я прочиталъ твою книгу, Маркъ.
-- Знаю. Гомпеджъ тоже прочиталъ,-- отвѣчалъ Маркъ.
Дядя Соломонъ ухмыльнулся.
-- Ты намекаешь на него въ своей книгѣ,-- сказалъ онъ.-- Когда я увидѣлъ, что тамъ фигурируетъ провинціальный стряпчій, я сказалъ себѣ: это навѣрное Гомпеджъ. И ты очень похоже изобразилъ его, скажу я тебѣ. Никогда не думалъ, что ты такъ порадуешь меня.