Утромъ того дна, въ который Долли освободилась отъ страха, угнетавшаго ее такъ долго, Мабель получила записку отъ Гарольда Каффина. Онъ писалъ, что долженъ сообщить ей нѣчто, чего откладывать долѣе не желаетъ, и что онъ не будетъ счастливъ до тѣхъ поръ, пока не объяснится съ ней. Можетъ ли онъ пріѣхать въ ней завтра утромъ?
Эти слова она поняла сначала такъ, какъ ей казалось всего вѣроятнѣе; давно уже она предвидѣла неизбѣжность подобнаго объясненія и даже чувствовала сожалѣніе въ Гарольду, къ которому начала относиться мягче. Поэтому она написала ему нѣсколько строкъ, въ которыхъ старалась, по возможности, подготовить его въ единственному отвѣту, какой онъ могъ отъ нея услышать. Но прежде чѣмъ она успѣла послать письмо, Долли призналась ей въ своемъ невинномъ проступкѣ.
Мабель перечитала записку Каффина и разорвала свой отвѣтъ съ пылающимъ лицомъ. Она, в_ѣ_р_н_о, не поняла его; онъ не могъ писать о_б_ъ э_т_о_м_ъ; онъ, должно быть, хотѣлъ покаяться въ причиненномъ имъ злѣ. И вмѣсто прежняго письма, она написала:-- "Я готова выслушать то, что вы имѣете мнѣ сказать", и сама опустила записку въ почтовый ящикъ.
Гарольдъ нашелъ ея отвѣтъ, вернувшись поздно вечеромъ домой, и не усмотрѣлъ въ немъ ничего особеннаго.
"Нельзя сказать, чтобы записка была изъ очень любезныхъ, подумалъ онъ. Но въ сущности, что же иное она могла пока сказать. Я думаю, что дѣло въ шляпѣ".
Такимъ образомъ на слѣдующее утро онъ спокойно и самоувѣренно вышелъ изъ кэба у дверей Лангтоновъ. Быть можетъ, сердце и билось у него сильнѣе обыкновеннаго, но лишь отъ того, что онъ предвкушалъ побѣду. Послѣ отвѣта Мабель онъ больше не сомнѣвался въ успѣхѣ.
Его ввели въ маленькій будуаръ, выходившій окнами на скверъ, но Мабель тамъ не было. Она заставила даже его прождать нѣсколько минутъ, что очень его позабавило. "Чисто по-женски,-- думалъ онъ.-- Не можетъ не помучить хоть на-послѣдокъ". За дверью послышались шаги, то была она, и онъ вскочилъ съ мѣста, когда дверь отворилась. "Мабель!" -- закричалъ онъ. Онъ хотѣлъ-было сказать: "милая!" но что-то въ ея лицѣ удержало его.
Она остановилась въ нѣкоторомъ разстояніи отъ него, слегка опершись одной рукой на маленькій столикъ. Лицо ея было блѣднѣе обыкновеннаго и она старательно отворачивалась отъ него и не взяла протянутой имъ руки. Но все-таки и это не встревожило его. Чтобы она ни чувствовала, но не такая она была дѣвушка, чтобы бросаться на шею человѣку, она была горда и онъ долженъ выказать смиреніе... до поры до времени.
-- Вы хотите мнѣ что-то сказать, Гарольдъ?
Съ какимъ трудомъ выговорила она его имя; ему хотѣлось обнять ее, но онъ не посмѣлъ. Онъ долженъ быть остороженъ.