Но онъ непоколебимо вѣрилъ въ себя. Пока онъ боролся съ толстой стѣной предубѣжденія, которую приходится брать приступомъ каждому новобранцу литературной арміи, но нисколько не сомнѣвался въ томъ, что возьметъ ее.
Но разочарованіе, доставленное ему комитетомъ, больно поразило его, оно показалось ему предвозвѣстникомъ болѣе крупнаго несчастія. Однако, Маркъ былъ сангвиническаго темперамента и ему не стоило большихъ трудовъ снова забраться ца свой пьедесталъ.
-- Въ сущности, невелика бѣда,-- подумалъ онъ.-- Если мой новый романъ "Трезвонъ" будетъ напечатанъ, то объ остальномъ мнѣ горя мало. Пойду теперь къ Гольройду.
II.
Послѣдняя прогулка.
Свернувъ изъ Чансери-Ленъ подъ древнія ворота, Маркъ вошелъ въ одно изъ тѣхъ старинныхъ живописныхъ зданій изъ краснаго кирпича, завѣщанныхъ намъ восемнадцатымъ столѣтіемъ и дни которыхъ, съ ихъ окнами въ мелкихъ пыльныхъ переплетахъ, башенками по угламъ и другими архитектурными прихотями и неудобствами, уже сочтены. Скоро, скоро рѣзкія очертанія ихъ шпицовъ и трубъ не будутъ больше вырѣзываться на фонѣ неба. Но найдутся непрактическіе люди, которые пожалѣютъ, хотя и не живутъ въ нихъ (а, можетъ быть, и потому самому) объ ихъ разрушеніи.
Газъ слѣпо мигалъ на винтовой лѣстницѣ, помѣщавшейся въ одной изъ башенъ дома. Маркъ проходилъ мимо дверей, на которыхъ прибиты были имена жильцовъ, и черныя, блестящія доски съ обозначеніемъ пути, пока не остановился передъ одной дверью второго этажа, гдѣ на грязной дощечкѣ, въ числѣ другихъ именъ стояло: "М-ръ Винцентъ Гольройдъ".
Если Марка до сихъ поръ преслѣдовала неудача, то и Винцентъ Гольройдъ не могъ похвалиться удачей. Онъ, конечно, больше отличился въ коллегіи, но получивъ степень и поступивъ въ ряды адвокатовъ, три года провелъ въ вынужденномъ бездѣйствіи, и хотя это обстоятельство вовсе не безпримѣрно въ подобной карьерѣ, но здѣсь оно сопровождалось непріятной вѣроятностью на его продолжительность. Сухая сдержанная манера, происходившая отъ скрытой застѣнчивости, мѣшала Гольройду сближаться съ людьми, которые могли быть ему полезны, и хотя онъ сознавалъ это, но не могъ побѣдить себя. Онъ былъ одинокій человѣкъ и полюбилъ, наконецъ, одиночество. Изъ тѣхъ интересныхъ качествъ, которыя, по общему мнѣнію, считаются необходимыми для адвоката, онъ не располагалъ ни однимъ, и будучи отъ природы даровитѣе многихъ другихъ, рѣшительно не находилъ случая проявить своя дарованія. Поэтому, когда ему пришлось разстаться съ Англіей на неопредѣленное время, онъ могъ безъ сожалѣнія бросить свою карьеру, обставленную далеко не блестящимъ образомъ.
Маркъ нашелъ его укладывающимъ небольшую библіотеку и другіе пожитки въ тѣсной, меблированной комнатѣ, которую онъ нанималъ. Окна ея выходили на Чансери-Ленъ, а стѣны выкрашены свѣтло-зеленой краской, которая вмѣстѣ съ кожаной обивкой мебели считается принадлежностью адвокатской профессіи.
Лицо Гольройда смуглое и некрасивое, съ крупными чертами, пріятно оживилось, когда онъ пошелъ на встрѣчу Марку.