-- Я радъ, что вы пришли,-- сказалъ онъ.-- Мнѣ хотѣлось прогуляться съ вами въ послѣдній разъ. Я буду готовъ черезъ минуту. Я только уложу мои юридическія книги.
-- Неужели вы хотите взять ихъ съ собою на Цейлонъ?
-- Нѣтъ, не теперь. Брандонъ -- мой квартирный хозяинъ, знаете -- согласенъ приберечь ихъ здѣсь къ моему возвращенію. Я только-что говорилъ съ нимъ. Идемъ, я готовъ.
Они прошли черезъ мрачную, освѣщенную газомъ комнатку клерка, и Гольройдъ остановился, чтобы проститься съ клеркомъ, кроткимъ, блѣднымъ человѣкомъ, красиво переписывавшимъ рѣшеніе въ концѣ одного изъ дѣлъ.
-- Прощайте, Тукеръ,-- сказалъ онъ.-- Мы съ вами долго не увидимся.
-- Прощайте, сэръ. Очень жалѣю, что разстаюсь съ вами. Желаю вамъ пріятнаго пути, сэръ, и всего хорошаго на мѣстѣ; чтобы вамъ тамъ было лучше, чѣмъ здѣсь, сэръ.
Клеркъ говорилъ съ странной смѣсью покровительства и уваженія: уваженіе было чувство, съ какимъ онъ привыкъ относиться къ своему принципалу, ученому юристу, а покровительство вызывалось сострадательнымъ презрѣніемъ въ молодому человѣку, не съумѣвшему пробить себѣ дорогу въ свѣтѣ.
-- Этотъ Гольройдъ никогда не сдѣлаетъ каррьеры въ адвокатурѣ,-- говаривалъ онъ знакомымъ клеркамъ,-- у него нѣтъ ловкости, нѣтъ пріятнаго обхожденія и нѣтъ связей. Не понимаю даже, зачѣмъ онъ сунулся въ адвокатуру!
Гольройду нужно было распорядиться на счетъ того, куда адресовать бумаги и письма, которыя могутъ придти въ его отсутствіе, и кроткій клеркъ выслушалъ ихъ съ такой серьезностью, точно и не думалъ все время про себя: -- стоитъ толковать о такихъ пустякахъ.
Затѣмъ Гольройдъ покинулъ свою комнату и вмѣстѣ съ Маркомъ спустился по винтовой лѣстницѣ, прошелъ подъ колоннадой палаты вице-канцлера, гдѣ у запертыхъ дверей нѣсколько клерковъ и репортеровъ переписывали списокъ дѣлъ, назначенныхъ для разбирательства на слѣдующій день.