Маркъ отправился къ Лангтонамь обѣдать. Послѣ обѣда онъ сказалъ Мабель по секрету, что вынужденъ уѣхать изъ Лондона на день или два по очень важному дѣлу. Что ему очень не хотѣлось ѣхать -- было такъ очевидно, что она поняла, что только крайняя необходимость могла заставить его уѣхать въ такое время и не стала допрашивать его о причинахъ. Она слишкомъ въ него вѣрила.
Но, прощаясь съ нимъ, проговорила.
-- Вѣдь только на два дня, Маркъ, неправда ли?
-- Только на два дня,-- отвѣчалъ онъ.
-- И скоро мы съ тобой соединимся на вѣки,-- тихо сказала она съ счастливой ноткой въ голосѣ.-- Такъ и быть, отпускаю тебя на два дня, Маркъ!
"Но до истеченія этихъ двухъ дней, она, можетъ быть, совсѣмъ отречется отъ него", подумалъ онъ и мысль эта сдѣлала для него особенно тягостной предстоящую разлуку. Онъ ушелъ и провелъ безсонную ночь, думалъ объ унизительномъ дѣлѣ, которое ему предстояло. Его единственный шансъ теперь не лишиться Мабель, это -- признаться Гольройду въ своемъ вѣроломствѣ; онъ предложитъ ему своевременное возстановленіе всѣхъ его литературныхъ правъ. Онъ будетъ такъ горячо умолять его о прощеніи, что пріятель долженъ будетъ простить или, по крайней мѣрѣ, на время пощадить его. Онъ выпьетъ всю чашу униженія, если только это поможетъ ему сохранить Мабель. Онъ готовъ на все, только бы не лишиться ея. Еслибы онъ теперь лишился ея, когда счастіе было такъ близко, то навѣрное съума бы сошелъ.
Былъ холодный, туманный день, когда онъ выѣхалъ изъ Паддингтона, и онъ дрожалъ подъ плэдомъ, сидя въ вагонѣ; ему казались просто нестерпимыми встрѣчи и разставанья пассажировъ на различныхъ станціяхъ и ихъ веселая болтовня. Онъ радъ былъ бы столкновенію поѣздовъ, которое положило бы внезапный конецъ его мукамъ. Онъ радъ былъ бы всякой катастрофѣ, которая стерла бы его съ лица земли и вмѣстѣ съ его виной. Но никакого столкновенія не произошло и (хотя объ этомъ, пожалуй, и безполезно упоминать) земля не соскочила съ своей орбиты для его удовольствія. Поѣздъ благополучно доставилъ Марка на плимутскую платформу, и онъ долженъ былъ выпутываться изъ бѣды, какъ знаетъ. Наведя справки, Маркъ узналъ, что "Коромандель" не прибылъ еще, но что его ожидаютъ сегодня вечеромъ. Послѣ этого Маркъ вернулся въ гостинницу, гдѣ остановился и пообѣдалъ или, вѣрнѣе сказать, пытался обѣдать въ большомъ кафе у ярко пылавшаго камина, пламя котораго не могло согрѣть его сердце, и затѣмъ пошелъ курить въ курительную комнату, гдѣ никого не было, кромѣ него и гдѣ онъ могъ сколько душѣ угодно глядѣть на кожаныя скамейки и мраморные столы, окружавшіе его, въ то время какъ до слуха его глухо долетали звуки музыки и апплодисментовъ изъ театра, помѣщавшагося рядомъ, и эти звуки разнообразились стукомъ шаровъ въ билліардной залѣ, находившейся въ концѣ корридора. Вошелъ слуга и объявилъ, что его спрашиваютъ, и выйдя въ сѣни, Маркъ увидѣлъ человѣка, съ виду похожаго на матроса, который подалъ ему карточку, а на ней значилось, что пароходъ отходить въ шесть часовъ утра отъ Мильбейской пристани и что къ этому времени "Коромандель" навѣрное уже прибудетъ въ гавань Плимута. Маркъ легъ спать въ своемъ нумерѣ съ такимъ чувствомъ, съ какимъ приговоренный къ смерти ложится въ своей кельѣ. Онъ боялся, что опять не будетъ спать всю ночь. Однако, сонъ посѣтилъ его на этотъ разъ, благодатный и безъ всякихъ видѣній, какъ это иногда бываетъ въ такихъ отчаянныхъ случаяхъ. Но, засыпая, онъ съ ужасомъ думалъ, что сонъ только быстрѣе перенесетъ его къ завтрашнему дню.
XXVII.
На палубѣ "Короманделя".
Было еще совсѣмъ темно, когда на слѣдующее утро стукъ сапогами въ дверь пробудилъ Марка къ тяжкому сознанію предстоявшей ему непріятной обязанности. Онъ одѣлся при свѣчахъ, спустился по безлюдной лѣстницѣ, зашелъ въ кофейную за шляпой и пальто, которые тамъ оставилъ, и вышелъ на улицу. Тѣмъ временемъ уже разсвѣло и небо было мрачно сѣраго цвѣта, съ проблесками на горизонтѣ бурныхъ, желтыхъ полосъ. Улицы были пустынны и изрѣдка развѣ попадался какой-нибудь ремесленникъ, спѣшившій на работу. На пристани стояла кучка людей, очевидно прибывшихъ сюда затѣмъ же, зачѣмъ и Маркъ, но гораздо болѣе веселыхъ. Ихъ веселость непріятно подѣйствовала на него и онъ сталъ поодаль, у двухъ небольшихъ пароходиковъ.