Пришелъ корабельный агентъ, и Маркъ сѣлъ на одинъ изъ пароходиковъ, который и отвезъ его на "Коромандель". Подходя къ кораблю, Маркъ поглядѣлъ, не увидитъ ли Гольройда въ числѣ пассажировъ, стоявшихъ на палубѣ, но его тамъ не было. Поднявшись на палубу, онъ послѣдовалъ за толпой внизъ, въ столовую, гдѣ буфетчикъ накрывалъ завтракъ, но и тамъ Гольройда не оказалось. Маркъ насилу пробрался сквозь суетившуюся вокругъ него толпу людей и подошелъ въ буфетчику. Да, на кораблѣ находился джентльменъ, по имени Гольройдъ; онъ, кажется, здоровъ, насколько буфетчикъ могъ судить, хотя казался очень больнымъ, когда сѣлъ на корабль; теперь онъ въ своей каютѣ, собираетъ багажъ, чтобы высадиться на берегъ, но онъ сейчасъ былъ на палубѣ. Полу-довольный, полу-недовольный этой отсрочкой, Маркъ вышелъ изъ столовой, поднялся на палубу и простоялъ нѣсколько минутъ, разсѣянно глядя на происходившую вокругъ него суету, какъ вдругъ услышалъ за спиной хорошо знакомый голосъ, радостно кричавшій: -- Маркъ, дружище, такъ ты все-таки пріѣхалъ, я боялся, что ты найдешь, что не стоитъ труда безпокоиться. Не могу выразить, какъ я радъ тебя видѣть!..-- и Маркъ съ виноватымъ лицомъ повернулся въ человѣку, котораго обидѣлъ.
"Очевидно, онъ ничего не знаетъ, иначе, не встрѣтилъ бы меня такъ", подумалъ Маркъ и судорожно сжалъ протянутую, ему руку; лицо его было бѣло, какъ бумага, губы дрожали и онъ не могъ говорить.
Такое неожиданное волненіе съ его стороны тронуло Гольройда, и онъ ласково потрепалъ его по плечу.
-- Понимаю, дружище, ты думалъ, что я утонулъ? Ну вотъ, однако, мы опять встрѣтились, и повѣрь, что я этому еще больше радъ, чѣмъ ты.
-- Я не ожидалъ больше видѣть тебя,-- проговорилъ Маркъ, когда обрѣлъ даръ слова,-- и теперь просто не вѣрю своимъ глазамъ.
-- Однако, я самъ своей персоной стою передъ тобой; какъ былъ, такъ и остался.
Въ сущности онъ очень перемѣнился; обросъ бородой, загорѣвшее, подъ вліяніемъ цейлонскаго солнца, лицо было худо, морщинисто, утратило прежнее мечтательное выраженіе, и когда онъ не улыбался, то казался угрюмѣе и рѣшительнѣе, чѣмъ былъ прежде; да и въ манерахъ его Маркъ нашелъ какую-то непривычную твердость и рѣшимость.
На пароходѣ, знакомые, которыхъ пріобрѣлъ Гольройдъ во время пути, не позволили Марку переговорить съ нимъ по душѣ, и даже тогда, когда они высадились на берегъ и прошли черезъ таможенное чистилище, Маркъ не воспользовался случаемъ объясниться. Онъ зналъ, что рано или поздно долженъ будетъ говорить, но не спѣшилъ съ этимъ.
-- Гдѣ ты думаешь остановиться?-- спросилъ онъ Гольройда на лондонской станціи въ ожиданіи поѣзда, такъ какъ настоялъ, чтобы они тотчасъ же ѣхали въ Лондонъ, не отдыхая въ Плимутѣ, какъ это предлагалъ Маркъ.
-- Не знаю самъ, вѣроятно, въ ближайшей гостинницѣ.