-- Гдѣ?-- спросилъ Маркъ.
Становилось уже темно, и онъ увидѣлъ прежде всего толстаго человѣка съ выпяченной съ значительнымъ видомъ губой, которой зажигалъ масляный фонарь на мосту.
-- Вонъ, прямо противъ насъ,-- отвѣтила Мабель.
И даже на этомъ разстояніи онъ узналъ человѣка, котораго надѣялся болѣе никогда не видѣть. Онъ стоялъ къ нимъ спиной, и Маркъ отлично призналъ и фигуру, и платье. То былъ Винцентъ Гольройдъ.
Въ одно мгновеніе веселое спокойствіе, испытываемое изъ нѣсколько секундъ тому назадъ, отошло далеко, далеко. Онъ остановился въ смертельной нерѣшительности. Что ему дѣла? Если Гольройдъ увидитъ ихъ вмѣстѣ, онъ съ первыхъ же словъ все откроетъ Мабель. Однако, онъ непремѣнно увидитъ ихъ спастись некуда, нѣтъ другой дороги, чтобы миновать мостъ. Во всякомъ случаѣ,-- подумалъ онъ,-- пусть слова, которая его погубятъ, будутъ высказаны въ его отсутствіе; онъ не можетъ столь тутъ и видѣть, какъ перемѣнится лицо Мабель, когда она узнаетъ позорную истину. Онъ настолько совладалъ съ своими нервами, чтобы выдумать предлогъ ее оставить. Онъ забылъ купить табаку въ лавкѣ, мимо которой они проходили, сказалъ онъ; онъ сейчасъ вернется и нагонитъ ее, если она пойдетъ, не торопясь. И, повернувъ въ другую сторону, предоставилъ ей одной встрѣтить Винцента Гольройда.
XXIX.
Въ Уокстуотерѣ.
Въ маленькой частной гостиной стариннаго, оштукатуреннаго зданія, не то мызы, не то деревенскаго трактира, извѣстнаго туристамъ подъ названіемъ "Столбовой гостинницы", въ Уэкстуотерѣ сидѣли разъ вечеромъ Гольройдъ и Каффинъ, недѣлю спустя послѣ пріѣзда ихъ на озёра. Оба были молчаливы, но молчаніе это отнюдь не было выраженіемъ безусловнаго взаимнаго пониманія, какъ это ясно вытекало изъ принужденныхъ замѣчаній, которыми они время отъ времени безуспѣшно старались прервать его. За это время оба порядкомъ успѣли надоѣсть другъ другу, и та слабая пріязнь, какая была между ними, совсѣмъ исчезла при ближайшемъ знакомствѣ. Днемъ они держались порознь по молчаливому соглашенію, такъ какъ природной лѣни Каффина было вполнѣ достаточно, чтобы удержать его отъ сопутствованія Винценту въ его дальнихъ прогулкахъ по горамъ, которыми онъ старался заглушить тоску, грызшую его; но, вечеромъ, такъ какъ гостинница была пуста въ это время года, они необходимо должна были оставаться въ обществѣ другъ друга и находили это достаточно несноснымъ.
Каждый день Гольройдъ рѣшалъ, что положитъ этому конецъ при первой же возможности, такъ какъ что-то невыразимое въ манерахъ Каффина все болѣе и болѣе его раздражало. Между тѣмъ, только политика удерживала Каффина отъ откровеннаго разрыва. И вотъ, въ то время какъ Гольройдъ разсѣянно глядѣлъ въ огонь, гдѣ трещали дрова, Каффинъ лѣниво перевертывалъ смятые листы книги, куда вносятъ имена посѣтителей, и гдѣ красовались обычныя краснорѣчивыя свидѣтельства возбуждающаго вліянія природы на умъ человѣческій. Дойдя до послѣдней страницы, гдѣ, вмѣстѣ съ похвалой живописности горъ, строго порицалось соленое масло отеля, онъ, зѣвая, захлопнулъ книгу.
-- Я буду живо чувствовать, какого шумнаго веселья я лишился, тогда вернусь обратно въ городъ,-- замѣтилъ онъ.