-- Полагаю, что мнѣ нечего говорить вамъ, зачѣмъ я желалъ васъ видѣть?-- началъ Винцентъ.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Маркъ: -- я знаю.
-- Судя по вашимъ дѣйствіямъ на мосту можно было бы подумать, что вы желаете уклоняться отъ свиданія... но почему же? Я вѣдь говорилъ вамъ, что желаю сохранить въ тайнѣ свое авторство, и вы были такъ добры, что прикрыли его своимъ именемъ. Немногіе пріятели были бы такъ услужливы.
-- Вы имѣете право трунить надо мной,-- сказалъ пытаемый Маркъ,-- но я прошу васъ... будьте добрѣе, если можете. Оставьте насмѣшки и попреки и убейте меня сразу наповалъ. Неужели вы думаете я не знаю, что я такое?
-- Попреки не великодушны, я знаю,-- возразилъ Винценты -- что касается того, чтобы "убить васъ наповалъ", какъ вы выражаетесь, то я это сдѣлаю въ свое время. А теперь желаю узнать, какъ это все случилось. Вамъ тяжело объ этомъ говорить... мнѣ очень жаль... но вы врядъ ли имѣете право быть столь чувствительнымъ.
-- О! я никакихъ правъ не имѣю,-- горько отвѣтилъ Маркъ.
-- Я постараюсь не злоупотреблять своими,-- болѣе спокойно произнесъ Винцентъ:-- но я не понимаю, къ чему вы это сдѣлали... вы могли сами писать книги, зачѣмъ вамъ понадобилась моя.
-- Сейчасъ я вамъ все разскажу,-- сказалъ Маркъ:-- я совсѣмъ не хотѣлъ присвоивать себѣ вашей книги; мои собственные романы были мнѣ возвращены. Я зналъ, что нѣтъ никакихъ шансовъ, чтобы они были приняты или чтобы нашелся издатель, который бы согласился ихъ прочитать. Я чувствовалъ, что мнѣ нуженъ только толчекъ. И вотъ тутъ какъ разъ Фладгетъ забралъ себѣ въ голову, что я авторъ вашей рукописи. Я говорилъ ему, что нѣтъ, но онъ не захотѣлъ мнѣ повѣрить, а тутъ... клянусь вамъ Гольройдъ, я думалъ, что васъ нѣтъ болѣе въ живыхъ.
-- Однако я писалъ Мабель... теперь я знаю, что она не получила моего письма... почему?
-- Я не знаю,-- отвѣчалъ Маркъ.-- Боже мой, Гольройдъ! неужели вы подозрѣваете меня и в_ъ э_т_о_м_ъ?