-- Меня тоже уловили въ сѣти,-- продолжалъ Каффинъ;-- я буду играть роль поэта Юліана, такъ кажется его зовутъ. Это мое послѣднее появленіе на сценѣ до тѣхъ поръ, пока я не выступлю въ роли Бенедикта... но это васъ не интересуетъ и пока еще содержится въ секретѣ.
Гольройдъ не былъ любопытенъ и не задавалъ вопросовъ.
-- Кто будетъ играть героиню Божель, какъ вы думаете?-- продолжалъ Каффинъ.-- Жена автора! Романично, не правда ли? Приходите-ка поглядѣть на насъ, дружище!
-- Можетъ быть!-- машинально отвѣтилъ Винцентъ и оставилъ его въ такомъ же недоумѣніи, въ какомъ онъ пребывалъ и раньше.
XXXIII.
Гарольдъ Каффинъ дѣлаетъ открытый намекъ.
Мабель рѣшила не принимать Каффина и убѣдить миссисъ Лангтонъ тоже отказать ему отъ дома. Она сообщила объ этомъ рѣшеніи Марку, объясняя его тѣмъ, что боится новыхъ злобныхъ выходокъ Гарольда и больше всего ради Долли. Маркъ не питался уговорить ее измѣнить это рѣшеніе, во-первыхъ, потому, что не надѣялся на успѣхъ, а во-вторыхъ, потому, что не боялся больше Каффина и не видѣлъ причины его щадить.
Мабель не видѣлась съ Гарольдомъ послѣ первой встрѣчи на желѣзной дорогѣ до тѣхъ поръ, пока не встрѣтилась съ имъ на обѣдѣ у миссисъ Физерстонъ въ вечеръ первой репетиціи, на которую получилъ приглашеніе и Винцентъ. Каффинъ тотчасъ же замѣтилъ перемѣну въ ея обращеніи и спросилъ что это значитъ? Мабель предложила ему обратиться за объясненіемъ къ ея мужу.
Когда Маркъ сообщилъ ему о рѣшеніи Мабель, Каффинъ побѣлѣлъ отъ злости и нѣкоторое время молчалъ.
-- Ну а вы какъ же на это смотрите?-- спросилъ онъ наконецъ Марка.