У Марка пересохло въ горлѣ. Какъ странно! потому что въ сущности ему нечего бояться этого человѣка.
-- Да что-жъ я тутъ могу сказать; желанія моей жены для женя, вы сами знаете, законъ.
Въ глазахъ Каффина мелькнула угроза, отъ которой Марку стало не по себѣ.
-- Но вы, вѣроятно, постараетесь переубѣдить ее на этотъ счетъ?-- развязно замѣтилъ Каффинъ.
Въ его тонѣ звучитъ, какъ будто угроза. Если такъ, подумалъ Маркъ, то онъ, вѣроятно, думаетъ, что его услуги въ дѣлѣ съ Винцентомъ даютъ ему права надъ нимъ, Маркомъ. Хорошо же, онъ докажетъ ему противное.
-- Было бы безполезно стараться переубѣдить ее; но, говоря откровенно, я... я и не нахожу нужнымъ это дѣлать. Мы, конечно, были пріятелями и такъ далѣе; но, знаете ли... эта исторія съ письмомъ, которое вы заставили Долли сжечь... Право я чувствую, что не могу больше относиться къ вамъ по прежнему.
Каффинъ придвинулся со стуломъ ближе къ Марку, и закинувъ одну руку на спинку стула, пристально поглядѣлъ въ лица Марку.
-- Увѣрены ли вы, что имѣете право быть такимъ строгимъ къ другимъ?
Еслибы Маркъ могъ справиться со своими нервами, то, бытъ можетъ, отпарировалъ бы ударъ, который въ сущности могъ бытъ лишь испытаніемъ. Но неожиданность удара выбила его изъ позиціи, хотя онъ и думалъ, что ему нечего больше бояться никакихъ сюрпризовъ. Мертвенная блѣдность его лица показала Каффину, что онъ попалъ мѣтко, и дьявольская радость засвѣтилась въ его глазахъ, когда онъ, наклонившись къ нему, ласково дотронулся до его руки.
-- Ахъ вы, отчаянный лицемѣръ!-- очень мягко произнесъ онъ.-- Я вѣдь все знаю. Слышите ли?