Трикси, красивая дѣвушка лѣтъ восемнадцати, съ роскошными каштановыми волосами, которые никакъ нельзя было гладко причесать, и хорошенькими ручками, которыя многія другія дѣвушки холили бы болѣе, нежели она, въ послѣднее время пристрастилась къ рисованью, находя его менѣе скучнымъ, нежели занятія по домашнему хозяйству. Дядя Соломонъ всегда пугалъ ее, такъ какъ она не знала, что можетъ послѣдовать дальше, а потому поспѣшно очистила ему мѣсто возлѣ себя.
-- Ну-съ, милостивый государь, школьный учитель,-- обратился онъ къ Марку,-- какъ поживаете? Еслибы вы усерднѣе трудились въ коллегіи и сдѣлали мнѣ честь, то были бы теперь ученымъ профессоромъ въ университетѣ или судьей въ остъ-индской судебной палатѣ вмѣсто того, чтобы учить несносныхъ мальчишекъ.
На этотъ разъ миссисъ Ашбёрнъ нашла нужнымъ вступиться за Марка.
-- Ахъ, Соломонъ!-- сказала она,-- Маркъ самъ теперь понимаетъ что былъ глупъ; онъ знаетъ, какъ съ его стороны было безразсудно заниматься празднымъ писательствомъ для забавы легкомысленныхъ юношей вмѣсто того, чтобы учиться и этимъ доказать свою благодарность за все, что ты для него сдѣлалъ.
-- Да, Джонъ, я былъ для него добрымъ другомъ и могъ бы быть еще лучше, еслибы онъ того заслуживалъ. Я не стою за издержки. И еслибы могъ надѣяться, что онъ броситъ свое писательство, то даже и теперь...
Маркъ счелъ за лучшее уклониться отъ прямого отвѣта.
-- Еслибы я даже и хотѣлъ писать, дядюшка, то при моихъ школьныхъ занятіяхъ и приготовленіи къ адвокатской профессіи, мнѣ не оставалось бы для этого времени. Но матушка права; я понимаю теперь свою глупость.
Это понравилось дядюшкѣ Соломону, который все еще цѣплялся за обломки своей вѣры въ способности Марка и готовъ былъ помириться на томъ, что у него будетъ племянникъ адвокатъ. Онъ сразу смягчился:
-- Ну, кто старое помянетъ, тому глазъ вонъ. Ты все еще можешь сдѣлать мнѣ честь. И, знаешь-ли что, нынѣшнее воскресенье проведи у меня на дачѣ. Это послужитъ тебѣ отдыхомъ и кромѣ того ты во-очію убѣдишься въ церковныхъ проискать моего сосѣда Гомпеджа. Онъ совсѣмъ обошелъ нашего викарія. Заставляетъ его украшать цвѣтами алтарь и зажигать на немъ свѣчи, и все это, когда въ душѣ онъ столько же религіозенъ, какъ...
Тутъ дядюшка Соломонъ обвелъ глазами столъ, ища предметъ для сравненія.