-- Пожалуйста, сэръ, заступитесь за меня. Я бы перенесъ наказаніе, еслибы въ чемъ провинился. Но я ни въ чемъ не виноватъ, а потому мнѣ обидно.
-- Что же я могу сдѣлать?-- спросилъ Маркъ.
-- Замолвите за меня словечко м-ру Шельфорду. Онъ васъ послушаетъ и проститъ меня.
-- Онъ, вѣроятно, уже ушелъ,-- возразилъ Маркъ.
-- Вы еще застанете его, если поторопитесь,-- настаивалъ мальчикъ.
Маркъ былъ польщенъ этимъ довѣріемъ къ его краснорѣчію: ему нравилась также мысль разыграть роль защитника своего класса, а добродушіе, присущее ему, тоже побуждало его согласиться на просьбу мальчика.
-- Хорошо, Лангтонъ, я попытаюсь. Сомнѣваюсь, чтобы изъ этого что-нибудь вышло, но... вотъ что, молчите и держитесь въ сторонѣ... предоставьте мнѣ дѣйствовать.
Они вышли въ длинный корридоръ съ оштукатуренными стѣнами, цѣлымъ рядомъ дверей по обѣимъ сторонамъ и съ темнымъ сводчатымъ потолкомъ.
Маркъ остановился передъ дверью, ведущей въ классъ м-ра Шельфорда и вошелъ. М-ръ Шельфордъ, очевидно, готовился уходить, такъ какъ на головѣ у него была надѣта большая широкополая шляпа, сдвинутая на затылокъ, а вокругъ шеи онъ завертывалъ платокъ; но онъ вѣжливо снялъ шляпу, увидя Марка. То былъ маленькій старичекъ съ большимъ горбатымъ носомъ, краснымъ какъ кирпичъ, морщинистыми щеками, большимъ ртомъ съ тонкими губами, и маленькими, острыми сѣрыми глазками, которыми онъ поглядывалъ искоса, точно разсерженный попугай.
Лангтонъ отошелъ къ одному изъ отдаленныхъ столовъ и сѣлъ, тревожно ожидая рѣшенія своей участи.