-- Прекрасно,-- торжественно произнесъ дядя Соломонъ:-- если это такъ, то вы можете себя поздравить съ блистательнымъ началомъ. Надѣюсь, что ты очень всѣмъ этикъ довольна, Дженъ?
-- Безполезно говорить,-- отвѣчала она,-- но это черная неблагодарность за всѣ твои добрыя старанія.
-- Но вѣдь литературой можно зарабатывать большія деньги,-- оправдывался бѣдный Маркъ.
-- Я всегда думалъ, что басня о собакѣ и тѣни написана про глупыхъ фатовъ и теперь убѣдился въ томъ,-- сказалъ дядюшка Соломонъ, раздражительно.-- Ну, слушай, Маркъ, что я тебѣ скажу въ послѣдній разъ. Брось всѣ эти пустяки. Я сказалъ, что пріѣхалъ переговорить съ тобой, и хотя ты и обманулъ мои ожиданія, но я не отступлюсь отъ своего; когда я видѣлъ тебя въ послѣдній разъ, то подумалъ, что ты стараешься собственными усиліями выдти въ люди и изучаешь законовѣдѣніе. Я подумалъ: -- помогу ему въ послѣдній разъ. Кажется, что все это было одна пустая болтовня, но я все-таки помогу тебѣ. Если ты сьумѣешь воспользоваться этимъ -- тѣмъ лучше для тебя, если нѣтъ -- тѣмъ хуже: я отрекусь отъ тебя на-вѣки. Посвяти себя исключительно законовѣдѣнію и брось свою школу. Я найму тебѣ квартиру и буду содержать тебя до тѣхъ поръ, пока ты не составишь себѣ карьеры. Но только помни одно: прочь бумагомарателъство разъ навсегда, и чтобы я больше о немъ не слыхалъ. Согласенъ, или нѣтъ?
Мало есть вещей болѣе обидныхъ для самолюбія, какъ неудача, постигшая Марка: отказъ школьнаго комитета былъ пустякомъ сравнительно. Только тотъ, кто поддавался искушенію послать рукопись издателю или редактору и получилъ ее обратно, можетъ понять тупую боль, причиняемую этимъ, какую-то безсильную ярость, слѣдующую за тѣмъ, и какое-то такое ощущеніе, точно человѣкъ сбитъ съ толку и долженъ теперь начать съизнова думать. Быть можетъ, живописецъ, картину котораго не допустили на выставку, испытываетъ нѣчто подобное. Но въ послѣднемъ случаѣ для самолюбія есть больше выходовъ.
Маркъ очень больно почувствовалъ ударъ, такъ какъ возлагалъ большія надежды на свои злосчастные манускрипты. Онъ послалъ ихъ фирмѣ, съ именемъ которой ему особенно лесгао было появиться въ свѣтъ, и вдругъ оба романа безповоротно отвергнуты. На минуту его увѣренность въ самомъ себѣ поколебалась и онъ почти склонилъ голову передъ приговоромъ.
И однако все-таки колебался. Издатель могъ ошибаться. Онъ слыхалъ о книгахъ, отвергнутыхъ съ позоромъ и затѣмъ превознесенныхъ до небесъ. Такъ было съ Карлейлемъ, такъ было съ Шарлоттой Бронте, да и мало-ли еще съ кѣмъ! Онъ желалъ быстрой славы, а юридическая карьера не скоро составляется.
-- Ты слышишь, что говоритъ дядя?-- сказала мать. Конечно ты не откажешься отъ такого выгоднаго предложенія?
-- Нѣтъ, откажется,-- замѣтила Марта.-- Марку гораздо пріятнѣе писать романы, нежели работать, не такъ-ли, Маркъ? Вѣдь очень весело писать вещи, которыхъ никто не станетъ читать?
-- Оставь Марка въ покоѣ, Марта,-- вмѣшалась Трикси.-- Какъ тебѣ не стыдно!