Когда они подошли ближе, онъ остановился, и повернувъ къ Марку лицо, побагровѣвшее отъ гнѣва, сказалъ:
-- Нѣтъ, это такое нахальство, что превышаетъ всякое вѣроятіе! Каково? онъ глазѣетъ на свою проклятую гусыню, какъ та прохаживается по моему саду, и навѣрное самъ впустилъ ее!
Дойдя до мѣста дѣйствія, Маркъ увидѣлъ сердитаго стараго господина, бывшаго утромъ въ церкви; онъ съ гнѣвомъ смотрѣлъ черезъ заборъ. Рядомъ съ нимъ стояла красивая и стройная дѣвушка, которую Маркъ видѣлъ въ церкви; удивленное личико сестры ея показывалось по временамъ надъ кольями, а позади лаяла и визжала маленькая собачонка.
Всѣ они глядѣли на большого сѣраго гуся, который безспорно забрался въ чужія владѣнія, но несправедливо было бы говорить, какъ м-ръ Лайтовлеръ, что они поощряютъ его къ этому. Напротивъ того, главной заботой ихъ было вернуть его, но такъ какъ заборъ былъ высокъ, а м-ръ Гомпеджъ недостаточно молодъ, чтобы перелѣзть черезъ него, то имъ приходилось ждать, пока птица сама наконецъ образумится.
Но, какъ вскорѣ замѣтилъ Маркъ, безпутная птица не легко могла внять доводамъ разсудка, ибо находилась въ состояніи сильнаго опьянѣнія; она шатаясь брела по дорожкѣ, нахально вытянувъ свою длинную шею, и ея вялое, сонное гоготаніе какъ будто говорило:-- Убирайтесь, я сама себѣ госпожа!-- такъ ясно, какъ только это можно выразить на птичьемъ языкѣ.
М-ръ Лайтовлеръ коротко и нѣсколько злобно засмѣялся.
-- Ого! Вилькоксъ таки сдѣлалъ, какъ сказалъ,-- замѣтилъ онъ. Маркъ бросилъ сигару и слегка приподнялъ шляпу; ему было совѣстно и вмѣстѣ съ тѣмъ ужасно смѣшно. Онъ не смѣлъ взглянуть въ лицо спутницы м-ра Гомпеджа и держался на заднемъ планѣ, въ качествѣ безстрастнаго зрителя.
М-ръ Лайтовлеръ, очевидно, рѣшилъ быть какъ можно грубѣе.
-- Добрый день, м-ръ Гомпеджъ,-- началъ онъ,-- кажется, что имѣлъ удовольствіе уже раньше познакомиться съ вашей птицей; она такъ добра, что по временамъ приходитъ помогать моему садовнику; вы извините меня, но я осмѣлюсь замѣтить, что когда она находится въ такомъ состояніи, то лучше бы ее держать дома.
-- Это срамъ, сэръ,-- отрѣзалъ другой джентльменъ, задѣтый такой ироніей:-- чистый срамъ!