-- Заманилъ! это мнѣ нравится! ваша птица такъ застѣнчива, неправда ли, что если ее формально не пригласить, то сама она и дороги не найдетъ?-- подсмѣивался м-ръ Лайтовлеръ.
Мабель уже убѣжала; Маркъ остался и уговаривалъ дядю уйти по-добру, по-здорову.
-- Я такъ не оставлю этого дѣла, сэръ; нѣтъ, не оставлю,-- рычалъ м-ръ Гомпеджъ въ ярости:-- повѣрьте, что оно вамъ мало принесетъ чести, хотя вы и церковный староста.
-- Не смѣйте поднимать этого вопроса здѣсь!-- отпарировалъ дядюшка Соломонъ.-- Не вамъ судить меня какъ церковнаго старосту, м-ръ Гомпеджъ, сэръ; да, никакъ не вамъ.
-- Не бывать вамъ больше церковнымъ старостой. Я доведу это дѣло до суда. Я начну искъ противъ васъ за беззаконное, дурное и жестокое обращеніе съ моимъ гусемъ, сэръ.
-- Говорятъ же вамъ, что я не трогалъ вашего гуся, а если я хочу поливать свой садъ виски или водкой или шампанскимъ, то неужто же я не властенъ этого сдѣлать и долженъ заботиться о вашемъ глупомъ гусѣ; скажите пожалуйста, я не просилъ его приходить сюда и напиваться. Плевать я хотѣлъ на ваши иски, сэръ. Можете судиться, сколько вамъ угодно.
Но не смотря на эти храбрыя заявленія, въ душѣ м-ръ Лайтовлеръ порядочно трусилъ.
-- Увидимъ!-- отвѣчалъ тотъ злобно:-- а теперь еще разъ повторяю, отдайте мнѣ мою бѣдную птицу.
Маркъ нашелъ, что дѣло зашло слишкомъ далеко. Онъ поднялъ тяжелую птицу, которая слабо сопротивлялась, и понесъ ее въ забору.
-- Вотъ жертва, м-ръ Гомпеджъ,-- сказалъ онъ развязно.-- Я надѣюсь, что часа черезъ два она совсѣмъ поправится, а теперь, полагаю, можно покончить со всѣмъ этимъ.