Миссисъ Лангтонъ придавала повидимому большое патетическое значеніе всѣмъ этимъ обстоятельствамъ; она изящно прижала въ глазамъ носовой платокъ.
-- И онъ умеръ! Винцентъ умеръ! какъ это тяжко, какъ это печально,-- проговорила Мабель и начала плакать.
-- Плачь, милочка, это тебя облегчитъ,-- сказала миссисъ Лангтонъ.-- Я бы желала, чтобы мнѣ можно было также поплакать, это было бы такимъ облегченіемъ. Но вѣдь папаша сказалъ, ты слышала, что еще не вся надежда потеряна; мы не должны отчаиваться; мы должны надѣяться до послѣдней минуты. Ты рѣшительно не хочешь идти обѣдать? Какъ хочешь. Я чувствую, что каждый кусокъ будетъ стоять у меня въ горлѣ, но я должна идти, чтобы не оставить папашу, одного. Пожалуйста сообщи эту новость Долли и Колину, и попроси Fräulein пробыть съ ними въ дѣтской до тѣхъ поръ, пока они не лягутъ спать! Мнѣ было бы тяжело видѣть.
Приличное соболѣзнованіе м-ра Лангтона не лишило его аппетита, и миссисъ Лангтонъ почувствовала большое облегченіе, что можетъ отложить свое горе на время. Такимъ образомъ Мабель была предоставлена тяжелая обязанность сообщить объ участи, постигшей бѣднаго Винцента, своей младшей сестрѣ и брату; обязанность тяжелую, потому что дѣти очень любили Гольройда.
Фрейлейнъ Мозеръ также была огорчена смертью молодого человѣка, которому она желала помочь и которой больше не нуждался въ ея помощи и ни въ чьей другой.
Извѣстіе достигло ушей Марка въ тотъ же день рано по утру. Онъ шелъ домой черезъ Сити, когда объявленіе о "кораблекрушеніи и гибели пассажировъ" бросилось ему въ глаза и заставило его купить "Globe", съ которымъ онъ и усѣлся въ вагонъ подземной дороги, чтобы съ равнодушнымъ любопытствомъ прочитать подробности. Онъ вздрогнулъ, когда прочиталъ названіе корабля и тщетно искалъ имени Винцента въ спискѣ оставшихся въ живыхъ.
На слѣдующій день онъ также отправился въ контору кораблевладѣльцевъ за справками и къ этому времени были получены подробныя свѣденія, послѣ которыхъ нельзя было больше сомнѣваться въ погибели пріятеля.
Истинное горе такъ же мало можно почувствовать по заказу, какъ и истинную радость, и въ этомъ убѣдился Маркъ не безъ угрызеній совѣсти. Онъ увидѣлъ, что не смотря на всѣ старанія не можетъ такъ оплакивать своего погибшаго друга, какъ бы слѣдовало въ виду существовавшей между ними пріязни. Онъ разрѣшилъ это затрудненіе тѣмъ, что совсѣмъ пересталъ о немъ думать, и заплатилъ дань огорченію, повязавъ черный галстухъ, тогда какъ любилъ носить цвѣтные.
Каффинъ услышалъ новость не безъ нѣкотораго удовольствія. Опасный соперникъ былъ устраненъ съ его пути и теперь онъ могъ безъ всякихъ опасеній воздавать должное достоинствамъ покойнаго и когда ему пришлось заговорить о немъ при Мабель, онъ сдѣлалъ это съ такимъ чувствомъ, что тронулъ ее и она стала послѣ этого лучшаго о немъ мнѣнія.
Ея собственное горе было истинно и глубоко и не нуждалась въ искусственномъ подзадориваніи и во внѣшнихъ проявленіяхъ. И еслибы Винцентъ могъ знать это, то примирился бы съ равнодушіемъ всѣхъ остальныхъ. Забывчивость и безучастіе другихъ людей не властны были оскорблять его, разъ онъ зналъ, что живетъ въ памяти любимой дѣвушки.