-- Ахъ, да, я совсѣмъ объ этомъ позабылъ. Я думалъ... ну да это все равно. Ну-съ, м-ръ Ашбёрнъ, если вы ничего не можете намъ сказать больше того, что сейчасъ сказали, то-есть чего-нибудь такого, что бы дало намъ возможность войти съ вами въ соглашеніе, то боюсь... боюсь, что долженъ попросить у васъ времени на размышленіе. Если вашъ пріятель дѣйствительно умеръ, то полагаю, что ваши полномочія весьма опредѣленны. Но быть можетъ, онъ, гмъ!.. изъ желанія сохранить инкогнито, распустилъ слухъ о своей смерти?
-- Не думаю,-- сказалъ Маркъ, дивясь двусмысленному тону издателя, въ которомъ не было ничего зловѣщаго, но который онъ какъ-будто приглашалъ себя опровергнуть.
-- Значитъ, это ваше послѣднее слово?-- сказахъ м-ръ Фладгэтъ и въ голосѣ его послышалось разочарованіе и досада, а складка на лбу рѣзче обозначилась.
-- Къ сожалѣнію, да,-- отвѣчалъ Маркъ, вставая:-- извините, что такъ долго задержалъ васъ.
-- Не смѣю васъ удерживать, но м-ръ Ашбёрнъ, неужели же вы хотите, чтобы наше свиданіе окончилось ничѣмъ, какъ грозитъ, повидимому? Неужели вы не можете сказать мнѣ двухъ-трехъ словъ, которыя бы все уладили? Я не принуждаю васъ говорить намъ то, что вы желали бы скрыть, но увѣряю васъ, что переданная вами исторія о какомъ-то м-рѣ Винцентѣ Бошанѣ, который умеръ, только связываетъ намъ руки, понимаете ли, связываетъ намъ руки.
-- Если такъ,-- отвѣчалъ Маркъ съ досадой,-- то я могу сказать только, что очень сожалѣю объ этомъ, но рѣшительно не знаю, какъ этому помочь.
Онъ находилъ, что Гольройдъ надѣлалъ ему слишкомъ много хлопотъ.
-- Ну-съ, м-ръ Ашбёрнъ, какъ я уже раньше говорилъ вамъ, я -- послѣдній человѣкъ, который сталъ бы приставать къ вамъ, но, право... знаете, право же это безразсудно! Мнѣ кажется, вы могли бы быть со мной откровеннѣе. Не вижу причины, почему бы вамъ мнѣ не довѣриться!
"Неужели этотъ человѣкъ соблазняетъ меня?-- подумалось Марку.-- Неужели же ему такъ хочется напечатать книгу, что онъ приглашаетъ меня сочинить какую-нибудь исторію, которая бы дала возможность выйти изъ представившихся затрудненій?"
Замѣтимъ мимоходомъ, что никакой такой мысли не приходило въ голову почтенному м-ру Фладгэту, который, хотя и желалъ, конечно, напечатать книгу, но отнюдь не беззаконнымъ путемъ, на подобіе какого-нибудь издателя Мефистофеля. У него была, конечно, цѣль, заставлявшая его взывать къ довѣрію Марка, и мы ее сейчасъ узнаемъ. И хотя цѣль эта была вполнѣ невинная, но фантазія Марка создала мрачнаго демона, соблазняющаго его поступить съ невыразимымъ вѣроломствомъ. Онъ задрожалъ, но не отъ отвращенія.