-- Какъ это? другъ противъ друга?-- спросилъ Каффинъ.
-- Вовсе нѣтъ; но если вы въ циническомъ, сатирическомъ, и подобномъ, настроеніи, то можете удалиться. Нѣтъ?-- ну такъ садитесь и ведите себя смирно. Какъ? вы уже уходите, м-ръ Ашбёрнъ? Ну въ такомъ случаѣ, прощайте. М-ръ Каффинъ, я желаю, чтобы вы мнѣ сказали, какого вы мнѣнія о...
Но дальше Маркъ не слышалъ. Онъ былъ радъ уйти отъ проницательныхъ взоровъ Каффина.
"Можно подумать, что онъ знаетъ, что я шарлатанъ", думалъ онъ, вспоминая впослѣдствіи его взглядъ. Но онъ убѣжалъ также, чтобы на досугѣ обдумать свое открытіе и все, что оно ему обѣщало.
Онъ зналъ теперь ея имя; онъ имѣлъ надежду съ ней встрѣтиться рано или поздно въ томъ домѣ, который онъ только-что оставилъ. Но, быть можетъ, это можно устроить теперь же?
Маленькая дѣвочка, чье письмо въ своей слѣпотѣ онъ съ досадой бросилъ нѣсколько дней току назадъ, кто могла она быть, какъ не обладательница собаченки, за которой онъ бѣгалъ въ вагонъ? И онъ чуть было не пренебрегъ ея письмомъ!
Конечно, онъ ей напишетъ теперь. Кто знаетъ, что изъ этого можетъ выйти? Во всякомъ случаѣ, она прочитаетъ его письмо.
Письмо къ Долли стоило Марку неимовѣрныхъ трудовъ. Внимательно прочитавъ исторію, о которой въ немъ шла рѣчь, онъ сѣлъ и сталъ писать, но съ нетерпѣніемъ рвалъ одинъ листъ бумаги за другимъ. Дѣти не интересовали его; онъ не понималъ ихъ и разговоръ съ ними всегда казался ему мученіемъ. Но желаніе угодить болѣе строгому критику, чѣмъ Долли, въ нѣкоторомъ родѣ вдохновило его, и письмо, посланное имъ, не безъ трепета душевнаго, было вполнѣ удовлетворительно съ этой точки зрѣнія.
Онъ былъ достойно вознагражденъ, получивъ, день или два спустя, другую записку отъ Долли, въ которой она просила его на чашку чая въ Кенсингтонъ-Паркъ-Гарденсъ въ любой день, кромѣ понедѣльника и четверга. Въ посткриптумѣ стояло (очевидно, по постороннему внушенію), что мамаша и сестра будутъ очень рады съ нимъ познакомиться.
Маркъ, прочитавъ эту записку, затрепеталъ отъ радости. И такъ то, о чемъ онъ мечталъ, сбудется. Онъ ее увидитъ, будетъ говорить съ нею. По крайней мѣрѣ хоть этимъ онъ былъ обязанъ "Иллюзіи". На этотъ разъ она не разстанется съ нимъ какъ въ прошлый, ни слова не сказавъ, не подавъ никакого знака. Его, вѣроятно, пригласятъ бывать въ домѣ.