Часъ спустя, поужинавъ и сдѣлавъ распоряженія на ночь, Тима лежалъ на настилкѣ изъ гаоляна и спалъ крѣпкимъ, безмятежнымъ сномъ.
Спалъ и бивакъ. Только среди густыхъ зарослей, въ палаткѣ санитара, едва виднѣлся свѣтъ отъ походнаго фонарика. Оба взводные, изогнувшись, лежали на землѣ и играли засаленными картами въ "шестьдесятъ шесть", излюбленную игру Карташова. Играли они на табакъ и играли съ азартомъ, разговаривая шопотомъ.
-- Двигаю на позицію батальонъ! -- заявлялъ одинъ, ходя "съ двадцати"...
-- А я его пулеметомъ по пузу! -- отвѣчалъ другой, побивая козыремъ.
-- А вотъ тебѣ самъ Курока въ крестикъ! Накося, выкуси!
-- Курока? А я твово Куроку -- Мищенкой! Р-разъ! Что, братъ? Капитуляція? То-то и оно! Вынимай, стало быть, на двѣ трубки!
Во время тасовки колоды Карташовъ многозначительно крякнулъ.
-- Гм-да! А нашъ-то поручикъ нынче... не тово! Съ китаёзомъ-то! Уставъ нарушилъ!
-- Это что посылалъ-то? Н-да-а!.. Это точно, что не тово...
-- Еще какъ не тово! Кабы прежній командиръ дознался... Опять пики козыри! Да! Потому въ уставѣ тебѣ сказано: невозможно никому за ливію охраненія выходить! А тутъ еще напрямки къ япошкамъ, да опять же и назадъ!