-- За это нагорѣть можетъ!
-- Въ лучшемъ видѣ! Тебѣ ходить! Да, не одобряю, не одобряю...
-- Мо-олодъ, извѣстное дѣло! Уставъ плохо знаетъ... а только господинъ онъ хорошій, солдата жалѣетъ... и не форситъ...
-- Это что и говорить!.. Вотъ тебѣ трефовый прапоръ... Я, конешное дѣло, гадить ему не стану... тожа и ему животъ подвело... поѣсть охота... парнишка молодой, мягкой... опять жа и ты, въ случаѣ чево, знай, помалкивай... да!.. Какъ-нибудь обернемъ дѣло, только бы батальонный не пронюхалъ... тотъ заѣстъ его!
-- Это прорвазто? Какъ пить дать -- заѣстъ! Настоящая стерва!.. Хожу взводомъ червей!
-- Беру кавалеріей! Тридцать четыре! Бубновая батарея выѣзжаетъ!
-- Ахъ, едритъ твою капусту!
Долго еще продолжалась игра, и хозяинъ палатки -- санитаръ, лежавшій неподалеку въ травѣ, въ ожиданіи, пока "начальство" кончитъ игру,-- не дождался и здоровеннѣйшимъ храпомъ нарушилъ торжественное молчаніе ночи.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
На слѣдующій день около полудня полурота Сафонова была смѣнена и вернулась на бивакъ.