-- Мы изъ Ляояна русскій торговый городъ раздѣлаемъ! -- говорили эти господа.
Въ недостроенномъ новомъ зданіи желѣзнодорожной станціи закипѣла работа, появились китайцы-маляры и штукатуры. Бѣжавшій изъ Портъ-Артура недоучка-живописецъ, именовавшій себя художникомъ и носившій бархатный пиджакъ и свѣтлыя панталоны, грекъ по происхожденію, взялся расписывать стѣны и потолки будущаго вокзала. Ему же было поручено закончить "художественную отдѣлку" русской церкви въ главной квартирѣ, и онъ, заручившись предварительно солиднымъ авансомъ, приступилъ къ работѣ. Надъ одной изъ "приспособленныхъ" по-европейски китайскихъ фанзъ появилась огромная, трехсаженная вывѣска -- "Парикмахеръ Russia!", которая могла бы сдѣлать честь главной улицѣ любого губернскаго города. Поговаривали о превращеніи кладбища у башни Байтасы въ "Ляоянскій городской садъ", бредили театромъ, ожидали прибытія оперетки; домики, съ надписью: "Нижнимъ чинамъ входъ воспрещается", росли, какъ грибы, и среди воинственнаго населенія русскаго поселка и боевой обстановки все чаще и чаще мелькали женскія лица съ подведенными глазами, яркія шляпки моднаго фасона и шелковые зонтики...
Привозили съ сѣвера дорого обходившійся ледъ и строили ледники для храненія болѣе нѣжныхъ припасовъ и винъ.
Интендантство сосредоточило въ Ляоянѣ громадное количество запасовъ продовольствія и около станціи соорудило складъ въ видѣ многоэтажной, высившейся надъ станціонною крышей, башни, и этотъ "монументъ" являлся новымъ доказательствомъ радужныхъ ожиданій. Казалось, что война была чѣмъ-то побочнымъ, какимъ-то случайнымъ, временнымъ недоразумѣніемъ, и что "все обстояло благополучно". Въ канцеляріяхъ главной квартиры ежедневно фабриковались самыя успокоительныя извѣщенія для всего цивилизованнаго міра и для верховнаго вождя арміи.
Стоило какому-либо казаку отбить китайскую арбу съ рисомъ или чумидзой у старика-китайца,-- реминггоны изготовляли донесеніе о захватѣ обоза хунхузовъ.
Чуть не каждый день телеграфная проволока передавала въ Россію разсказы о подвигахъ, о которыхъ и не подозрѣвали совершившіе ихъ герои. Классическіе кутежи, обѣды съ иностранными агентами, присутствіе женщинъ -- все это поддерживало иллюзію, создавало непроницаемуго стѣну, отдѣлявшую бредъ отъ суровой дѣйствительности, а легко добываемое золото успокаивало наиболѣе тревожные и пытливые умы. Проститутки, создавшія цѣлую колонію, едва успѣвали принимать дорогихъ гостей и въ изобиліи загребали золото, притекавшее къ нимъ изъ кармановъ бригадныхъ, полковыхъ и ротныхъ командировъ, изъ продовольственныхъ суммъ, изъ капиталовъ Краснаго Креста, изъ пожертвованій, ассигновокъ на насущныя нужды многотысячной "сѣрой скотинки" --
Прибывавшіе изъ Артура на рыбацкихъ джонкахъ греки и армяне привозили вмѣстѣ съ деньгами фантастическіе, на первый взглядъ, разсказы объ изобиліи земныхъ благъ въ осажденной крѣпости, о блестящихъ банкетахъ у коменданта, о танцовальныхъ вечерахъ и оргіяхъ.
Эготъ угаръ продолжался недолго, и окоро въ жизнерадостномъ хорѣ ляоянской жизни зазвучали тревожныя нотки.
Непріятель, ставшій необыкновенно осторожнымъ, продолжалъ медленно, но упорно двигаться на сѣверъ. Онъ появлялся внезапно тамъ, гдѣ его менѣе всего ожидали; онъ, несмотря на почти полное бездѣйствіе его кавалеріи, оказывался превосходно освѣдомленнымъ о расположеніи и количествѣ русскихъ войскъ, и, подъ шумъ ляоянскаго разгула, русскіе этапы одинъ за другимъ снимались и отходили, тѣснимые японцами.
Однажды, въ одинъ изъ первыхъ дней августа, когда яяоянскій станціонный буфетъ гудѣлъ, какъ улей, вдругъ распространилось извѣстіе, что на валу, окружавшемъ раскиданные близъ города биваки, появился японскій офицеръ, верхомъ, въ полной формѣ, преспокойно дѣлавшій какую-то съемку... Какъ ни невѣроятно было это извѣстіе, но нашлись очевидцы, и скоро все заволновалось и загалдѣло. Въ буфетѣ происходила чуть не свалка. Всѣ были взбудоражены, кричали и спорили, и всевозможные напитки поглощались въ усиленномъ количествѣ. Среди сѣрыхъ и желтыхъ рубахъ и загорѣлыхъ лицъ строевыхъ армейцевъ рѣзко бросались въ глаза бѣлоснѣжные кителя и элегантные мундиры штабной аристократіи, и крикливыя шляпы "перворазрядныхъ" проститутокъ, пользовавшихся исключительными правами.