-- Китаёзъ на сопку пробирался! По этой сволочи и стрѣлялъ! -- спокойно отвѣтилъ Дорнъ.
-- Экая у тебя жадность до крови! -- замѣтилъ завѣдывающій хозяйствомъ, взявшійся и теперь за раскладываніе пасьянса, къ немалому удовольствію наблюдавшихъ за нимъ ѣздовыхъ.
-- Ну зачѣмъ вы это сдѣлали, Дорнъ? -- съ мукой на лицѣ спросилъ Агѣевъ, нервно хрустя пальцами.-- Зачѣмъ? Вѣдь это ужъ гадко... понимаете... мерзко это!..
-- А по-моему, гадко быть такой тряпкой! -- злобно отвѣчалъ Дорнъ.-- Коли вы такая плакса, такъ уходите со службы! Только тѣнь наводите! Какъ такіе люди жить могутъ, да еще на войну идти?! Ей-Богу, Петровичъ, я вамъ откровенно скажу: гляжу я на васъ и думаю, что на вашемъ мѣстѣ теперь я бы взялъ да пулю себѣ въ лобъ всадилъ! Честное слово!
Мрачная тѣнь прошла по блѣдному лицу Агѣева, и онъ, ничего не отвѣтивъ, отошелъ подальше и прилегъ на раскиданномъ гаолянѣ.
-- Дорнъ! Оставьте Петровича въ покоѣ! -- мягко, почти просительно отозвался Свѣтловъ.
Дорнъ, не то недоумѣвая, не то презрительно пожалъ плечами и сталъ набивать трубку.
-- Ничего не выходитъ! -- серьезно и въ раздумьѣ объявилъ завѣдующій хозяйствомъ, собирая карты для новой раскладки. Глядя на него, ѣздовые улыбались и о чемъ-то переговаривались вполголоса.
Спустя нѣкоторое время, прибыли снаряды и приказаніе продолжать огонь.
-- По мѣстаамъ! -- заревѣлъ Дорнъ, сорвавшись съ мѣста и бросаясь къ своему взводу.