Что-то неуловимое, словно стремительная тѣнь, мелькнуло впереди, оглушительно ухнуло, и невидимый подземный гигантъ могучимъ размахомъ швырнулъ по первому взводу кучей земли и осколковъ и дохнулъ вонючимъ коричневымъ дымомъ, который на время окуталъ оба орудія взвода и скрылъ Дорна и прислугу. Медленно расплылся дымъ, и надъ безпомощно свалившимся орудіемъ, съ расщепленнымъ колесомъ, показалась застывшая, запрокинутая назадъ фигура Дорна съ поднятыми руками, съ искаженнымъ ужасомъ лицомъ. Изъ-подъ хобота пушки торчала забрызганная кровью рука. Отброшенный шаговъ на десять, наводчикъ съ тупымъ недоумѣніемъ уцѣпился руками за траву. Одинъ изъ подносчиковъ снарядовъ стоялъ, разставивъ широко ноги, держа въ одной рукѣ опущенный лотокъ; другой -- лежалъ на землѣ, прикрывъ своимъ тѣломъ снаряды. Мѣдныя гильзы разстрѣленной шрапнели были разметаны во всѣ стороны. У второго орудія, присѣвъ на корточки и схватившись за животъ, стоналъ фейерверкеръ.
Скоро всѣ опомнились и зашевелились.
-- Дьяволы! Анаѳемы! Сволочь проклятая! -- изступленно ревѣлъ Дорнъ, потрясая кулаками:-- прислуга! становись на второй номеръ! Давай патроновъ!! Фельдшеръ! Ѣздовые! Сюда!!
Раненаго въ животъ фейерверкера и контуженнаго наводчика оттащили въ гаолянъ, за передки. Придавленный орудіемъ артиллеристъ оказался кровавымъ комкомъ мяса, костей, одежды и щепокъ.
Свѣтловъ трижды перекрестился, вытеръ лицо рукавомъ и снова замахалъ руками.
-- Нѣтъ, постой! -- кричалъ смертельно блѣдный отъ волненія и охватившаго его бѣшенства Дорнъ:-- я ихъ найду! Проклятый гаолянъ мѣшаетъ! Эта тряпка тамъ ни черта не видитъ! Я имъ въ самую рожу зашпарю! Я ихъ по мордѣ! По мордѣ! У-ухъ!
Онъ поднялъ сорванную газомъ гранаты, отлетѣвшую въ гаолянъ фуражку, напялилъ на затылокъ и побѣжалъ въ долину, съ которой была видна гряда непріятельской позиціи, гдѣ предаолагалась японская батарея.
-- Бѣглый огонь! Шестое, начинай!
Опять задрожалъ воздухъ, и засверкали передъ дулами огоньки. На лицахъ ѣздовыхъ, до этой поры невозмутимо равнодушныхъ, появилось новое выраженіе болѣзненно напряженнаго ожиданія. Не занятые никакимъ дѣломъ, они являлись молчаливыми свидѣтелями боя, и бездѣятельность, видимо, угнетала ихъ; тогда какъ орудійная прислуга, увлеченная работой и боевымъ азартомъ, не думала объ опасности и не замѣчала ея. Фельдшеръ съ серьезнымъ, печальнымъ лицомъ возился надъ полураздѣтымъ раненымъ фейерверкеромъ. Ординарецъ ускакалъ искать санитаровъ и носилки.
Непріятель пытался нащупать батарею, и шрапнели разрывались въ разныхъ мѣстахъ, описывая большую дугу, хотя и со значительнымъ перелетомъ.