"НЕВѢРНЫЙ МУЖЪ"
Драма въ трехъ дѣйствіяхъ,
соч. Сигулиной.
Роль жены исполнитъ авторъ, г-жа Сигулина.
Въ заключеніе "Манджурскіе соловьи",-- дуэтъ.
Режиссеръ Сигулина.
Рядомъ съ буфетомъ, въ небольшомъ, грязномъ залѣ, были устроены подмостки, добрую часть которыхъ занимала неуклюжая суфлерская будка. На синей китайской крашенинѣ, замѣнявшей занавѣсъ, была грубо намалевана желтою краскою лира на двухъ скрещенныхъ шпагахъ. Передъ сценой стоялъ рядъ разнокалиберныхъ стульевъ и табуретокъ, затѣмъ шли сколоченныя изъ узкихъ досокъ скамейки. За этимъ "партеромъ" были разставлены, покрытые грязными скатертями, столики. У входа въ залъ помѣстился черномазый субъектъ съ билетами, но послѣ какого-то "недоразумѣнія" съ дюжимъ казачьимъ подъесауломъ "касса" куда-то исчезла и уже больше не появлялась
Офицеры, промокшіе, забрызганные грязью, скоро переполнили "Трокадеро". Они толпились у буфета, пили водку, закусывали, занимали столики въ зрительномъ залѣ и галдѣли. Говорили о выдающихся проигрышахъ, о шуллерѣ-маркитантѣ, разбирали по всѣмъ статьямъ какую-то "Мальвину", ругали подлеца-маркера и изрѣдка упоминали Ляоянъ и наименованія полковъ... Если бы не безобразныя "устрашающія" папахи и пестрота одежды, можно было бы подумать, что дѣло происходитъ въ захолустномъ русскомъ городкѣ во время маневровъ.
За столиками началась "предварительная" попойка; добрая половина публики была уже навеселѣ, и всѣ съ нетерпѣніемъ ждали начала.
Два артиллериста, засѣвшіе въ первомъ ряду, захватили съ собою бутылку водки, жареную курицу и, въ ожиданіи спектакля, выпивали и раздирали на части курятину. На краю этого ряда, съ трудомъ сохраняя равновѣсіе, покачивался пѣхотный подпоручикъ съ порыжѣвшей отъ времени огромной коробкой карамели. Онъ постоянно ронялъ съ головы намокшую, взлохмаченную папаху и бросалъ негодующіе взгляды на хохотавшихъ надъ нимъ офицеровъ.