За синей холстиной раздался оглушительный звонокъ, и залъ загудѣлъ.
-- Смир-рна-а! -- скомандовалъ кто-то, вскочивъ на скамью.-- Вниманіе! Сейчасъ начнется художественное удовлетвореніе доблестныхъ героевъ!
Занавѣсъ криво поползъ вверхъ. На сценѣ, изображавшей жалкое подобіе сада, уставленнаго табуретками, смазливая горничная трепетала въ мощныхъ объятіяхъ парня въ пиджакѣ.
-- Братцы мои! -- закричалъ, какъ ошпаренный, желѣзнодороживкъ изъ переднихъ рядовъ.-- Да вѣдь это Санька! Машинистъ изъ Мукдена!
-- Здорово! -- подхватили въ публикѣ. -- Не робей, Санька! Потомъ выпьемъ!
-- Машинистъ! Валяй полнымъ ходомъ!
-- Поддай пару, механикъ! Поднажми, какъ слѣдуетъ!
"Санька" ухмыльнулся въ публику и, видимо, исполнилъ ея желаніе, такъ какъ "горничная" отчаянво взвизгнула.
Поручикъ, сидѣвшій на краю перваго ряда, всталъ, балансируя, на стулъ, обервулся къ зрителямъ и, проговоривъ: "господа! Я... протестую!" снова грузно опустился. Въ это время на сценѣ появилась г-жа Сигулина -- полнотѣлая, густо напудрепная женщина въ черномъ шелковомъ платьѣ съ красной шалью.
-- Ну, и Матрена! -- рявкнулъ кто-то басомъ.