Годы за годами проходятъ безъ слѣда!..
Залъ притихъ и слушалъ...
Когда поручикъ кончилъ, загремѣли оглушительные апплодисменты.
Онъ кивнулъ головой, осушилъ поданный кѣмъ-то бокалъ и снова прикоснулся къ струнамъ. Его лицо стало вдругъ серъезнымъ и вдумчивымъ, и тихо, вкрадчиво полились слегка дрожащіе звуки: "Ночи безумныя... ночи безсонныя!.."
Я случайно взглянулъ на Сафонова: слегка наклонившись впередъ, съ прижатыми къ груди руками, онъ сидѣлъ безъ движенія, какъ въ гипнозѣ; широко раскрытые, ничего не видящіе глаза были устремлены въ одну точку, и въ нихъ застыло выраженіе страданія нужаса.
А пѣсня лилась и лилась, и чудилось, что надъ головами рѣялъ невидимый призракъ чего-то недосягаемо-прекраснаго и въ то же время безгранично-печальнаго...
Разгулъ затихъ, притаился, какъ бы спугнутый новымъ, могучимъ настроеніемъ...
Съ разныхъ концовъ зала, сперва робко и едва уловимо, затѣмъ громче и сильнѣе, стали раздаваться новые голоса, вступая въ общую гармонію, сливаясь въ одинъ стройный и мощный аккордъ.
А когда изъ дальняго угла донеслось заглушенное рыданіе опьянѣвшаго офицера, весь этотъ хоръ казался тяжелымъ музыкальнымъ стономъ, какой-то панихидой, которую десятки случайно собравшихся людей пѣли по чемъ-то для всѣхъ ихъ безвозвратно погибшемъ.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .