Уже на второй день похода, къ вечеру, порядокъ двигавшихся частей разстроился. По обыкновенію, первыми сбились съ пути и застряли, Богъ вѣсть гдѣ, обозы; куда-то забрался въ сторону артиллерійскій паркъ, котораго такъ и не нашли...
На третій день отрядъ перебрался черезъ огромный перевалъ и долженъ былъ остановиться: на предстоявшемъ второмъ перевалѣ саперы еще не справились съ прокладкой дороги, которая вилась на значительной высотѣ по краямъ пропастей и обрывовъ.
Во время этого вынужденнаго отдыха, въ которомъ, однако, сильно нуждался утомленный тяжелымъ походомъ отрядъ, штабъ отряда расположился въ большой деревнѣ, и офицеры размѣстились въ довольно просторныхъ и чистыхъ фанзахъ. Незадолго передъ закатомъ солнца меня разыскалъ Сафоновъ, пріѣхавшій въ штабъ съ донесеніемъ.
Онъ выглядѣлъ значительно бодрѣе, глаза были оживлены, и запыленное, обвѣтренное лицо скрашивалось дегкой улыбкой. Съ наслажденіемъ растянувшись на канѣ, онъ разсказывалъ мнѣ свои походныя впечатлѣнія и немного напоминалъ того прежняго Тиму Сафонова, съ которымъ я провелъ тихій вечеръ на высокомъ берегу свѣтло-синяго Ляодуна.
-- Походъ въ тысячу разъ лучше сидѣнія на бивакѣ! -- говорилъ Сафоновъ.-- Особенно хорошо одному! Я еще со вчерашняго вечера отбился отъ нашихъ! Донесеніе не спѣшное, одинъ крестъ на конвертѣ, я и сдѣлалъ порядочный крюкъ! Зато какія мѣста, какіе уголки попадались! Даже краски и холстъ вспомнилъ! А главное, приволье, просторъ! Нынче утромъ просыпаюсь -- чудеса въ рѣшетѣ! Смотрю -- боги позолоченные вокругъ, Сакіа-Муни на меня мѣднымъ лицомъ смотритъ, надъ головой птички чирикаютъ... Въ кумирнѣ я ночевалъ, въ брошенной кумирнѣ... Люблю я эти покинутыя кумирни! Тихо въ нихъ удивительно, и чудесно все кажется, какъ въ сказкѣ! Даже уходить не хотѣлось. "Сѣрякъ" мой, слышу, что-то пожевываетъ... Вышелъ, а вокругъ море -- бѣлое, молочное! Все въ туманѣ, чуть-чуть солнце золотомъ проглядываетъ! Ѣдешь въ этомъ морѣ, словно въ облакѣ, и даже смѣешься отъ удовольствія, ни о чемъ думать не хочется! Проѣхалъ верстъ пять -- опять чудеса! Понимаешь -- двѣ каменныя наковальни, такъ саженей въ полтораста высоты, а можетъ, и больше, одна противъ другой стоятъ и краями почти сходятся... Не вытерпѣлъ! Оставилъ "Сѣряка" и полѣзъ! Вспотѣлъ, а все-таки взлѣзъ! Просторъ! Такъ бы вотъ и полетѣлъ, кажется! Вокругъ эти горы толпятся, рощи краснѣютъ, гдѣ-то вода блеститъ въ туманѣ, словно ртуть на ватѣ. Подошелъ ко краю, легъ на животъ, глянулъ внизъ -- духъ захватило! Внизу желтой полоской дорога змѣится, а по ней, какъ козявки, наши транспорты ползутъ! Такъ бы и остался на этой кручѣ! Къ полудню до рѣки доѣхалъ, ѣсть захотѣлъ! Значитъ, привалъ! Побродилъ по берегу, насобиралъ всякой всячины, сухихъ водорослей, терновнику, съ сухого дерева сукъ шашкой срубилъ -- дымитъ костеръ да потрескиваетъ! Разогрѣлъ жестянку консервовъ, поѣлъ, потомъ въ рѣкѣ жестянку вымылъ и въ ней чаю вскипятилъ! Наѣлся, напился, трубку выкурилъ, да тутъ же, на берегу, растянувшись, и заснулъ! Еще какъ заснулъ! Ни на какомъ пуховикѣ такъ не заснешь! Да! Просыпаюсь, "Сѣрякъ" мой -- умница! -- мордой меня въ грудь тычетъ! Вставай, значитъ! Оглядываюсь: шагахъ въ десяти -- китайченокъ! Разставилъ босыя ноги, изъ отцовской курмы голое пузо выглядываетъ, черныя космы вѣникомъ торчатъ, на плечѣ косичка, словно хвостикъ чернѣетъ! А рожа? Препотѣшная! Ротъ разинулъ, одинъ палецъ въ носу, а другой лапой животъ чешетъ; глазенки черные, какъ у звѣрька, свѣтятся и страхомъ, и удивленіемъ! Потомъ растерялся, видно: не знаетъ -- улепетывать или нѣтъ! Я ему сахару далъ... "Хао-пухао"? {Ладно или неладно?} спрашиваю.-- Хао! -- говоритъ, а палецъ-то еще въ носу, и говоритъ какъ -- важно, съ достоинствомъ!.. А въ одномъ мѣстѣ на пустую фанзу наткнулся; ни живой души вокругъ, только передъ фанзой дикія розы да астры въ полномъ цвѣту, высокія, махровыя астры, такихъ я еще не видывалъ! И для кого эти астры? Одну сорвалъ и...
Онъ не договорилъ. Въ фанзу вошелъ штабный переводчикъ, полурусскій, полумонголъ, и ввелъ за руку согбеннаго старика-китайца.
-- Вотъ не угодно ли! -- заговорилъ переводчикъ,-- рекомендую послушать, такъ сказать, китайскій рапсодъ, лирникъ! Но, собственно, важно не это: онъ импровизаторъ! Такъ сказать, бродячій поэтъ и музыкантъ вмѣстѣ! Экземпляръ любопытный...
При видѣ старика, который, высоко поднявъ голову, смотрѣлъ передъ собою потухшими глазами, Сафоновъ вскочилъ, сдѣлалъ было движеніе къ двери, но потомъ снова сѣлъ.
Переводчикъ обмѣнялся со старикомъ нѣсколькими фразами и сталъ свертывать папиросу.
-- Вы слушайте, я вамъ переводить буду! Это, такъ сказать, на злобу дня!