-- Это, г. полковникъ, мои охотники нашли! -- объяснялъ Сафоновъ.-- Вечеромъ насъ на развѣдку отправили подъ самое "Орлиное гнѣздо". На восточномъ склонѣ наткнулись на офицера нашего! Убитъ наповалъ! Лица не видать, черепъ раздробленъ и весь кровьго облитъ! Сперва думали -- японецъ, потому что бѣлыя гетры у него на ногахъ были, а потомъ узнали, что свой. Только удивительно, какъ онъ такъ далеко забрался! Мы, спѣшившись, на животѣ ползли, и то насъ японцы подмѣтили, стрѣлять стали. Вотъ конвертъ у него нашли, да еще два сигнальныхъ флага! Оба пробиты! Судя по флагамъ и конверту, я рѣшилъ, что офицеръ, должно быть, вамъ извѣстенъ и...
-- Комарикъ! -- перебилъ полковникъ.-- Гетры... конвертъ... Боже мой... Да вѣдь это значитъ...
-- Это онъ сигнализировалъ! -- подхватилъ кто-то изъ офицеровъ.
-- А у насъ не вѣрили! Комарикъ! Да какъ же это онъ? Кто его посылалъ? Убитъ!
Наступило тяжелое молчаніе.
-- Вотъ, господа...-- грустно произнесъ полковникъ,-- всё смѣялись надъ нимъ... а вѣдь это, это... ахъ, бѣдняга, бѣдняга! То-есть какъ ему не везло!.. Царствіе ему небесное!..
Офицеры перекрестились, и въ эту минуту, казалось, всѣ одинаково чувствовали, какъ близокъ и дорогъ имъ былъ несчастный Комарикъ.
Сафоновъ остался у насъ ночевать. Онъ снова былъ мраченъ и говорилъ отрывисто, съ плохо скрываемымъ и раздраженіемъ.
-- Довольно! Побаловался съ охотниками, и хватитъ! Завтра съ полкомъ пойду!
-- Ну что японцы? -- спросилъ его полковникъ, укладываясь спать.