Докторъ растерянно смотрѣлъ на плачущаго предъ нимъ попа и что-то бормоталъ.
-- Ты пойми! -- лепеталъ отецъ Лаврентій.-- Пастырь я... пастырь... "Не убій!" А я еще крестомъ Господнимъ ихъ самъ напутствовалъ... На убивство благословеніе свое далъ! Господи! И всѣ теперь мертвые! Всѣ голубчики! Глаза къ небу глядятъ! О правдѣ и отмщеніи къ Господу взываютъ! Безъ молитвеннаго напутствія, безъ покаянія преставились рабы Божіи... Не могу! Напиши! Христа ради, напиши ты, кому слѣдуетъ, по начальству! Отпусти ты меня назадъ въ село мое... въ Пятницкое...
Онъ вдругъ замолкъ, притихъ и сталъ прислушиваться.
Крупный дождь съ глухимъ шумомъ забарабанилъ въ заклеенныя бумагой окна.
Докторъ тревожно заметался.
-- Ливень! Что-жъ мы будемъ дѣлать? Куда же я дѣну раненыхъ?..
-- Слезы небесныя... Скорбитъ о людяхъ самъ Господъ Богъ Саваоѳъ...-- тихо проговорилъ отецъ Лаврентій и сталъ осѣнять себя крестомъ и шептать молитву.
-- Андрей Павлычъ! Были вы въ дивизіонномъ лазаретѣ? Говорили?
Студентъ выглянулъ изъ-подъ шинели и вяло, словно сквозь сонъ, отвѣтилъ:-- Былъ, говорилъ...
-- Ну? ну и что же?