-- Вы вотъ ругаетесь надо мной,-- "интендантская крыса" и все прочее, а Тумановъ въ Иркутскѣ васъ на триста цѣлковыхъ шампанскимъ накачалъ! Да потомъ къ дѣвкамъ свезъ, за четырехъ заплатилъ! А вы смѣетесь, гнушаетесь Тумановымъ!
-- Ну-у! Захныкалъ! Сдавай карты, гнилая подметка! Ты, Тумаша, не сердись за всякое слово! Это вѣдь любя! Мы вѣдь видимъ, какая у тебя широкая натура!
-- Эхъ, братцы мои! Кабы у меня ваши офицерскіе погоны были, да съ моей широкой натурой, собралъ бы я отрядъ волонтеровъ, да накачалъ бы ихъ какъ слѣдуетъ, да потомъ ударилъ бы на япошекъ!-- захлебывался Тумановъ.
-- Капитанъ Агѣевъ! Выпьемъ, что-ли? Ну чего носъ вѣшать? Убьютъ насъ съ вами, ну чортъ съ нимъ! -- говорилъ пѣхотный штабсъ-капитанъ артиллеристу.-- А только, прежде чѣмъ насъ ухлопаютъ, мы этихъ паршивыхъ макаковъ столько наколошматимъ и наворочаемъ, что одна пыль пойдетъ! Ей-Богу! Правду я говорю?
Капитанъ пожалъ плечами и какъ-то болѣзненно улыбнулся.
-- Вотъ видите-ли, сколько я ни думаю о войнѣ, все не могу себѣ никакъ представить, какъ это я стану "колошматить" и "наворачивать"! Для меня это непостижимо!
-- Ну вы, значитъ, не офицеръ, не солдатъ послѣ этого! -- съ презрѣніемъ отвѣтилъ штабсъ-капитанъ.
-- Не совсѣмъ такъ... я офицеръ и недурно знаю спеціальность, свое назначеніе, но... видите-ли, я прежде всего человѣкъ...
-- А что-же я, по-вашему? Оглобля?
-- Не то... У васъ напервомъ планѣ солдатъ... офицеръ... а потомъ человѣкъ...