-- Да-да! Ужъ вы, голуба моя, тово...
-- ...Что никакой дезинтеріи у васъ нѣтъ, а просто у васъ отъ страху блохи дохнутъ... .
Теперь Дубенко нѣсколько пріободрился. Онъ надѣялся, что N-цы останутся въ резервѣ до конца боя.
-- Ершентій! -- кричалъ онъ, какъ сварливая баба, на весь бивакъ гнусовымъ, женоподобнымъ голосомъ,-- ты что же это? Заморить меня захотѣлъ? Господи, что это за стерва! Издѣвается надо мной, подлецъ! А, Ершентій! Дашь ли ты мнѣ чесноку, наконецъ?!
Передъ палаткой Сафонова прискакавшій съ позиціи адьютантъ наскоро закусывалъ и разсказывалъ съ набитымъ ртомъ послѣднія новости:
-- Генералъ Г. всю ночь шелъ... обходилъ японцевъ... съ запада... Намъ бы только удержаться, пока онъ... не подойдетъ и не ударитъ имъ во флангъ... Китайцы здорово сигнализируютъ японцамъ...
-- А много ихъ, японцевъ?
-- Чортъ ихъ знаетъ! Говорятъ, ночью здоровое подкрѣпленіе получили!.. Синьковъ убитъ...
-- Н-ну? Какъ?
-- Самъ видѣлъ! Черепахинъ раненъ и взятъ японцами... Выѣхалъ съ разъѣздомъ, въ рощѣ напоролся на японцевъ... Господа, нѣтъ ли покурить у кого? потерялъ кисетъ и трубку... Да, напоролся, но не узналъ, потому на нихъ сѣрыя рубахи были... Охотники ему говорятъ: "вашбродіе, это японцы"... а онъ: "дураки, говоритъ,-- это наши, видишь, рубахи сѣрыя!" Тѣ дали ему проѣхать мимо, да сзади и шарахнули залпомъ. Черепахинъ свалился, еще одинъ охотникъ, остальные тягу дали! Раненый охотникъ все-таки выбрался ползкомъ, далъ знать нашей заставѣ... Выслали казаковъ, все перешарили -- ни живой души, только въ томъ мѣстѣ, гдѣ Черепахинъ упалъ, земля взрыта, да темлякъ оторванный нашли... Видно, не давался онъ имъ... да!..