Слушатели нахмурились.
-- Говорятъ, они раненыхъ добиваютъ! -- угрюмо замѣтилъ Кранцъ, поправляя очки.-- Это подло!
-- Да! Вчера Воронова съ своимъ отрядомъ ѣхала съ флагами Краснаго Креста, все, какъ слѣдуетъ, а они по нимъ три залпа дали! Тѣ едва ушли!..
-- Снимай палаткии! -- пронеслось вдругъ по биваку.-- Сейчасъ выступаемъ!
Разговоры оборвались, офицеры бросили ѣду и торопливо отдавали послѣднія приказанія.
Дубенко, сразу поблѣднѣвшій, говорилъ деньщику, подтягивая свои необъятныя шаровары:
-- Ты смотри, не пропади по глупости! Не растеряй ничего! Баранину и мою корзинку возьми въ обозъ и будь все время при обозѣ! А потомъ меня къ вечеру разыщи! Понялъ? Корзинку съ собой захвати!
Пока нестроевые свертывали палатки и убирали незатѣйливый походный скарбъ офицеровъ,-- стали выстраиваться роты и батальоны, и скоро весь полкъ сталъ въ ружье.
-- Смирна-а!
Передъ фронтомъ появился командиръ въ сопровожденіи прибывшаго изъ штаба ординарца. Лицо командира, землисто-блѣдное, было мрачно и подергивалось судорогой. Онъ исподлобья смотрѣлъ на солдатъ, и въ этомъ взглядѣ свѣтилась тревога вмѣстѣ съ плохо скрываемой злобой.