-- Не сладко ему, поди, приходится! -- проговорилъ Сафоновъ,-- между двухъ-то огней!.. Обязательно рѣчь держать будетъ! Онъ вѣдь не можетъ безъ этого!
Дѣйствительно, командиръ въ эту минуту осадилъ коня, провелъ рукой по "николаевскимъ" бакенбардамъ, сдѣлалъ театральный жестъ и сухимъ, деревяннымъ голосомъ началъ выкликать слова своей рѣчи, заглушаемой канонадой.
-- Ребята! Насталъ часъ... призываетъ... священный долгъ... родины... царя... Ребята!.. Надѣюсь... каждый солдатъ... присягѣ...
Лица солдатъ были угрюмо серьезны; ихъ взгляды были устремлены не на привставшаго на стременахъ командира, а на грохотавшія сопки, надъ которыми дымки разрывовъ уже стали сливаться въ бѣлоснѣжныя, кудрявыя облака. Долгая, напыщенная рѣчь, трескучія фразы безъ малѣйшей искры чувства, повидимому, не производили никакого впечатлѣнія на солдатъ. Казалось, что въ эту минуту эти двѣ съ половиною тысячи людей были охвачены одною думою, однимъ смутнымъ предчувствіемъ.
Командиръ кончилъ. Полкъ стоялъ въ угрюмомъ молчаніи.
-- Кру-гомъ!
Сверкнувъ стальною щетиной, полкъ обернулся фронтомъ къ биваку. Отецъ Лаврентій, въ старенькой эпитрахили, въ сѣрой, затасканной рясѣ, съ крестомъ въ рукахъ подошелъ къ фронту. Онъ былъ необычайно блѣденъ, зрачки свѣтлыхъ глазъ расширились, и грубо очерченныя губы дрожали. Онъ, видимо, хотѣлъ что-то сказать -- кротко и довѣрчиво смотрѣвшимъ на него солдатамъ, но сильное волненіе мѣшало ему.
Скомандовали "на молитву", и коротко остриженныя, крѣпкія головы обнажились.
Голосъ священника дрожалъ и обрывался, солдаты вторили ему, и ихъ голоса сливались въ глухой гулъ.
Когда молитва кончилась, отецъ Лаврентій сдѣлалъ нѣсколько шаговъ впередъ. Командиръ и офицеры подошли ко кресту и снова заняли свои мѣста. Отецъ Лаврентій обвелъ ряды солдатъ долгимъ прощальнымъ взглядомъ, поднялъ руку и осѣнилъ полкъ однимъ медленнымъ, плавнымъ крестнымъ знаменіемъ. Изъ переднихъ рядовъ стали выбѣгать солдаты, чтобы приложиться ко кресту, но въ это время раздалось звучное "смирна-а", волновавшіеся ряды сѣрыхъ рубахъ замерли на нѣсколько секундъ, вскинули ружья и, слегка колыхаясь, двинулись впередъ.