-- Сволочь проклятая! Чтобъ ты сдохъ въ своихъ вагонахъ!
Ординарцы и адьютанты оглянулись на казака, но тотчасъ же сдѣлали видъ, что ничего не замѣтили, а казакъ погрозилъ кулакомъ въ пространство и, волоча ноги, поплелся къ поджидавшей его, такой же заморенной, лошади.
Нѣсколько китайцевъ, глазѣвшихъ на поѣздъ въ концѣ платформы, вдругъ шарахнулись въ сторону, спугнутые грознымъ голосомъ: "Цуба! Вонъ! Шпіоны! Я вамъ задамъ!"
Изъ-за угла выскочилъ, Богъ вѣсть откуда взявшійся, "свѣтлѣйшій* князь Тринкензейнъ.
-- И почему эту сволочь не гонятъ? Этихъ подлецовъ надо разстрѣливать! Я сегодня съ паровоза, когда ѣхалъ сюда, послалъ одной такой собакѣ двѣ пули подрядъ! -- говорилъ князь, обмахиваясь бѣлоснѣжнымъ носовымъ платкомъ и распространяя вокругъ себя запахъ духовъ.
Князь былъ одѣтъ въ новенькій, элегантный мундиръ казачьяго полка, къ которому причислился во время войны. Съ лѣвой стороны болталась роскошно отдѣланная серебромъ и золотомъ кавказская шашка. Изъ-за обшлага выглядывала пара свѣжихъ перчатокъ.
-- А вы давно здѣсь?
-- Съ самаго утра! Пріѣхалъ на паровозѣ съ барономъ Габеномъ... Чортъ возьми, я положительно задыхался! Вы не видали нашихъ казаковъ? Понимаете, какое безобразіе: пропалъ мой казакъ съ лошадью... долженъ былъ ожидать меня на станціи, а его нѣтъ! А теперь я не могу найти мою сотню! Вообще, надо сказать, что наши знаменитые казаки -- порядочная дрянь!
-- А вы бы, князь, туда отправились! -- съ самымъ невиннымъ выраженіемъ лица посовѣтовалъ пѣхотный адьютантъ, указывая на сопки. -- Ваши казаки должны быть гдѣ-нибудь неподалеку!
-- Ну, это -- покорвѣйше благодарю! Тамъ такой балъ идетъ!.. Нѣтъ, но какъ они жарятъ! Каковъ бой! Оглохнуть можно! Впрочемъ, я думаю, это все скоро кончится! Мы ихъ отбросимъ къ чорту!